Купчино, бастарды с севера

Даже уважаемый вор в законе по кличке – «Сяма» выгнал из района – на целую неделю – всех своих отпетых гвардейцев, промышлявших карманными и квартирными кражами.

Говорят, что и сама Валентина Ивановна Матвиенко, Губернаторша славного Санкт-Петербурга, настраивалась лично посетить данное знаковое мероприятие. Но узнав, что на банкете будет присутствовать чета Хрусталёвых, тут же передумала. Мол, себе дороже. В том смысле, что Ирка Хрусталёва – та ещё особа. В далёкой комсомольской юности всякие и разные номера откалывала.

Плавали – знаем.

К примеру. Приезжает комсомольский городской штаб Ленинграда с плановой проверкой в конкретный район Новгородской области, где ленинградские студенты и студентки усердно собирают картошку. Солидные все такие проверяющие из себя. Каждому и каждой уже за тридцать, но комсомольские значки по-прежнему висят на лацканах чёрных и тёмно-синих пиджаков. Понятное дело, что таким серьёзным дядям и тётям не до всякой ерунды. Засветились, речи горячие толкнули, поругали в меру, пообещали улучшить кормёжку и прочие социально-бытовые условия… А, дальше? Типа – вечером? Водки, понятное дело, надо попить.

Покушать разных деревенских вкусностей. В жаркую баньку сходить. Пупками – от души – потереться… И, что вы думаете? Только в баньку завалились, выпили, закусили, разделись, развратничать начали – как входная дверь широко распахивается, фотоаппарат бодро и звонко щёлкает. Это Иришка (тогда ещё Павлова), первокурсница Ленинградского Горного Института, правду ищет. Писюшка упрямая, настойчивая и принципиальная.

Короче говоря, на свадьбе лишних людей не было…

За отдельным ресторанным столиком сидели-размещались супруги Хрусталёвы, Сидоровы и одинокий генерал-лейтенант Тургаев – с недавних пор – горький вдовец.

Сидели, выпивали, закусывали. Болтали о всякой разности – о литературе, балете, погоде, театре и рыбной ловле. Вернее, вследствие навязчивого свадебного шума, только пытались болтать.

Свадьба – тем временем – шла своим чередом, постепенно набирая разгульные обороты.

Хмельные гости – через каждые семь-восемь минут – надоедливо и противно орали:

– Горько! Горько! Горько! – после чего начинали дружно отсчитывать: – Раз! Два! Три… Двадцать семь! Двадцать восемь! Двадцать девять! Тридцать…

В редкий период относительной тишины Тургаев поинтересовался у Хрусталёва:

– А какие у тебя, бродяга, литературные планы?

– Никаких, – ответила за Сергея Ирина. – Покончил он с этим подлым и неблагодарным делом.