Метель

] короткие ботики,[4 - – Ботики – короткие кожаные сапоги.] украшенные чёрными шерстяными кисточками. Вокруг талии (вернее, того места, где у худых людей располагается талия), был обмотан кушак, представляющий собой сетку из шнуров. На голове красовался чёрный, обшитый кожей кивер,[5 - – Кивер – гусарский, достаточно высокий головной убор.] украшенный белым султаном и этишкетами.[6 - – Этишкеты – специальные декоративные шнуры серебристого цвета.] Доломан и чикчиры были щедро расшиты золотистыми шнурами и серебристой тесьмой.

Ментик же был обшит густым, бело-серым бараньим мехом.

Да и физиономия Петра, украшенная пышными усами-бакенбардами, вызывала уважение и смотрелась очень даже солидно и мужественно, смутно напоминая образ легендарного Дениса Васильевича Давыдова с известной картины кисти художника О. Кипренского. Только полноватый такой получился Денис Давыдов, щекастый, не в меру отъевшийся на мирных хлебах, с волосяным покровом – на голове и физиономии – непривычно светлых и рыжеватых колеров.

Отметим, что буйные пего-льняные кудри на Петькиной голове были сугубо природными, доставшимися ему в наследство от достославных предков.

– Красавец писанный! – Пьер браво подмигнул своему отражению и с недоверием покосился на широкий серый гусарский плащ со стоячим воротником, висящий на спинке стула. – А, вот, эта тонкая тряпочка явно не годится по сегодняшней минусовой погоде. Придётся, видимо, поменять форменный плащик на старенький овчинный тулупчик. Ничего, сойдёт и так. Хорошо ещё, что финские термические кальсоны влезли под узкие чикчиры….

Что ещё? Придётся в глаза вставить линзы. Противно, конечно. Потом на веках и ресницах обязательно выскочит раздражение с нагноением. Но, гусарский подполковник, разгуливающий по полю боя в современных очках? Народ от смеха описается через одного…

Зазвонил-затренькал старенький мобильный телефон, лежащий на узком подоконнике.

– Да, слушаю! – важно оповестил Петька.

– Как, сонный поросёнок, готов? – поинтересовался мужественный голос Глеба Нефёдова.

 – Мы подъезжаем минут через пять-семь. Выходи на улицу, подполковник, не опаздывай!

Пётр торопливо, болезненно морщась, вставил в глаза оптические линзы, запихал за кушак седельный (незаряженный, понятное дело), пистолет, повесил на левый бок гусарскую саблю, перебросил через правое плечо короткий овчинный тулуп (больше похожий на куртку) и, прихватив тощую дорожную сумку, покинул квартиру, с силой захлопнув за собой входную дверь.