Карибская сага

Первомайским погожим утром вышли, всё же, к Сейдозеру.

– А в нашем Ловозере сейчас праздник, – язвительно и неприязненно сообщил Вогул. – Начальники приехали из Кандалакши, а то и из самого Мурманска. Митинг будет. Потом, когда речи закончатся, начнут водку продавать. Все перепьются. Начнут хором песни распевать. Про мировую революцию. Про героическую смерть в боях с буржуями. Потом проблюются и уснут. Тьфу! Мать их всех!

Сейдозеро располагалось в глубоком и неожиданно уютном каньоне.

Не широкое – километра полтора всего, вытянутое с северо-востока на юго-запад километров на пятьдесят с гаком.

Долго стояли над обрывом, любовались. Прямо под ними, метрах в трехстах ниже, распласталась горная долина, именуемая гордым именем Тайбола, которая и выходила к серым спокойным водам озера.

Красиво было – просто несказанно. Над противоположным берегом водоёма нависали крутые невысокие сопки, покрытые редколесьем, далеко на севере через кучевые облака смутно угадывалась горбатая, совершенно лысая Иван-гора.

– Смотри, начальник, – махнул рукой Вогул. – Вон они, непреклонные стражи Сейдозера.

Ник навёл свой бинокль на край Тайболы.

По круглым серо-бурым камням старицы неторопливо трусили около десяти поджарых волков, ага, вот ещё несколько серых роются в груде белоснежных и слегка желтоватых костей, и ещё….

«Попробуй, накорми такую ораву. Это же сколько мяса им надо ежедневно?» – поморщился Ник.

Неожиданно волки, словно получив некую команду, насторожились и целенаправленно разбежались в разные стороны.

Причём проделано это было строго и осмысленно, безо всякой глупой суеты: так опытные охотники дисциплинированно занимают – по команде егеря – заранее отведённые им дежурные номера.

И двух минут не прошло, а ни одного серого разбойника в прямой видимости уже не наблюдалось.

Спрятались, замаскировались, залегли – ясен пень.

Ник непонимающе обернулся к Вогулу.

Тот только недовольно передёрнул плечами:

– Подожди, начальник. Дальше смотри. Скоро всё поймёшь…

Минут через пятнадцать на входе в ущелье показались три неясные расплывчатые фигуры: одна, та, что чуть покрупнее, – почти чёрная, две другие – светло-палевые.

Ник снова поднёс к глазам бинокль.