Карибская сага

Да вот, он и сам идёт к нам навстречу, сейчас познакомитесь…

По хлипкому мостику, переброшенному через ручей, шагал щуплый низкорослый саам неопределённого возраста, одетый в старенькую фуфайку и грязные брезентовые штаны, на ногах бывшего шамана красовались обыкновенные кирзовые сапоги. Ему можно было с лёгкостью дать и сорок пять лет, и все шестьдесят. Худое подвижное лицо, короткие чёрные волосы с лёгкой проседью, живые и беспокойные тёмно-карие узкие глаза. Все движения вновь назначенного председателя сельсовета были резкими и порывистыми, словно бы он постоянно куда-то торопился.

Капля ртути под порывами сильного ветра, образно выражаясь…

– Здравствуй, товарищ Иван, здравствуй, дорогой начальник! – зачастил саам, усердно тряся руку сержанта. – Как же я рад, что ты вернулся…. Кто это приехал с тобой? Наверное, по очень важным делам? Очень большие люди?

– Эти товарищи прибыли из самого Ленинграда, – важно известил Ерофеев. – Мы с тобой обязаны им во всём помогать. Сам майор Музыка так приказал.

– Сам начальник-майор? – искренне поразился бывший шаман. – Конечно, будем помогать…. Ой, у них на груди – сам Сталин, как живой! Во всём поможем! Всё сделаем! В лепёшку расшибёмся…

Председателя сельсовета звали (по паспорту, как он сам зачем-то уточнил), Илья Озеров.

– Для начальников – Ильюшка! – ещё раз уточнил странный саам. – Пойдёмте в сельсовет, сейчас женщины накроют на стол поесть-попить…

В центральной комнате сельсовета вкусно и успокаивающе пахло свежей древесиной, в углу стоял обычный книжный шкаф, все полки которого были заставлены, как успел заметить Ник, трудам классиков марксизма-ленинизма.

В центре комнаты располагался большой самодельный стол: два больших листа фанеры, уложенные на шесть берёзовых чурбаков. Восемь же стульев, окружавших простецкий стол, были настоящими произведениями мебельного искусства.

– Английская работа, бесспорно, – со знанием дела поцокал языком всезнающий Банкин. – Смотрите, какие изящные и элегантные линии.

А древесина, наверняка, клён «птичий глаз». Обивка, правда, потёрлась местами…

Все, кроме председателя Ильюшки, расселись за столом: Ник и Ерофеев по одну сторону, Банкин и Мэри – напротив.

– Илья! Товарищ Озеров! – прикрикнул сержант и извинительно зашептал Нику на ухо: – Ещё предрассудками страдает. У саамов не принято, чтобы посторонние женщины сидели с мужчинами за одним столом. Если в кругу семьи, когда все свои, тогда ещё ладно.