Чукотский вестерн

Предлагаю – из комсомола Матвея исключить! И поставить вопрос перед вышестоящими инстанциями об его выдворении из нашего института, со всеми вытекающими последствиями…

Тишина ещё набрала силы, только было слышно, как Кусков декламирует вполголоса:

– Пошлите же за пивом – денщика. Молю вас, о прекрасные гусары. А почему – вы в синих галифе? И для чего вам эти злые лица?

Раздался откровенный смех, восхищённый свист со всех сторон прорезал тишину.

Бочкин поднялся с места и направился прямо к лекторской трибуне, на ходу извлекая из кармана свою волшебную корочку.

Над аудиторией повисла уже полнейшая тишина, на сей раз – кладбищенская.

Бочкин проследовал к Кускову, повторил свои манипуляции. Тот посмотрел на особиста удивлённо и растерянно, но без видимого страха.

– Эй, Матвей! – подал Вырвиглаз свою реплику, руками замахал.

Кусков посмотрел в нужную сторону, узнал профессора и сразу же успокоился.

– Прошу продолжать, товарищи! – очень веско предложил Бочкин. – Надеюсь, что у ленинградских комсомольцев найдутся и другие, не менее важные вопросы для обсуждения…

Взяв Матвея под ручку, уверенно двинулся к выходу.

Все вместе вышли в коридор, Бочкин тут же себя с Кусковым наручниками ловко соединил.

– Приветствую вас, уважаемый Владимир Ильич, – вежливо поздоровался Ротмистр. – Не объясните ли, что всё это значит?

– После, Матвеюшка, после, – чуть смущённо ответил ему профессор, – Ты с товарищем поезжай, а я вечерком обязательно подскочу, всё тебе объясню.

Надо Кускову отдать должное: не стал кочевряжиться и права качать, – головой спокойно кивнул да и пошёл к выходу, Бочкина за собой таща.

– Тот ещё типаж, – прокомментировал Вырвиглаз довольно. – Выпивает только иногда без меры. Но кто, собственно, нынче без греха?

К кабинету ректора подошли в назначенное время, а там уже ждут: Курчавый, Кузнецов и мужичок с ними, по виду – типичный завхоз.

– Всё нормально? – поинтересовался Курчавый. – Тогда пошли смотреть на чудо аглицкое.

По многочисленным коридорам вышли во внутренний двор. В дальнем углу – дверь массивная, железная, двустворчатая. Около двери застыл часовой с винтовкой, в военной шинели, на голове – будёновка. Больше ни души вокруг не было, только около мусорных бачков копошилась старенькая уборщица.

– Это что ещё такое? – нахмурился капитан.