Кома

Может, вот так люди и сходят с ума? Что произошло с этим миром? Неужели это и правда загробное царство, и Макс не продал свою «Копейку», а разбился на ней, и сейчас не может принять этого? Мартин передернул плечами и шумно вздохнул.

В коридоре раздались веселые выкрики и женский смех. Дверь распахнулась, и в кабинет ввалился Федор, за которым впорхнули трое девчонок из отдела материально-технического обеспечения. С заманчивым звоном стукнулись об пол два ящика с зелёными бутылками.

– Некисленько вы затарились, – присвистнул Мартин.

– Где мы, а где завтра, – улыбнулся Федор. – Наливай!

Юркие пузыри задорно карабкались по стенкам стакана, исчезая в белом сугробе ароматной пены. Шуршали пакеты с чипсами и сушёной рыбой, тихо звенели в колонке гитары.

Мартин взял стакан и поднес почти к глазам.

– Шеф, это не телевизор. Давай, раз-два!

– За самого крутого в мире главного инженера эксплуатационно-технического отдела, гип-гип-ура! – пафосно завопил Федор, и девчонки завизжали вместе с ним.

– Ура «Золотой отвёртке»! – ухнул Макс. – Марти, ты лучший!

Мартин ощутил лишнее тепло в ушах и на щеках, но звякнул стаканом по пяти таким же и залпом выпил. Приятная прохлада окатила неспокойную душу, и на миг показалось, что свет вокруг стал чуточку ярче.

Время растворялось в стаканах, терялось в лабиринтах разговоров, улетало сквозь открытое окно. Что же, если рай такой, то не так уж и страшно умереть.

– Хэй, Мартос, выше нос! – гаркнул Федор и хлопнул Мартина по плечу.

– Это всё потому, что у него нет никого, – назидательно сказала девушка Надя, усаживаясь на стол. – А вокруг столько девчат хороших пропадает!

– Любая пропажа когда-нибудь найдётся, – усмехнулся Мартин. – А я люблю быть один.

– Ой, да ладно! Чего хорошего-то? – присоединилась к беседе веснушчатая рыжая Катя. – Хозяйство без женской руки вести сложно. Ты и убирай, ты и стирай, ты и пыль вытирай.

– Это же прекрасно.

– Почему?

– Заметь, все эти слова заканчиваются на «рай».

– Ого, вот дела! – рассмеялась Надя. – С таким подходом с тобой любая жить согласится.

– Надолго её не хватит, – покачал головой Мартин и как следует приложился к стакану. – Я вредный.

Закружились, завертелись вокруг голоса, слились в сплошной поток. Захотелось петь и радоваться, как в далеком прошлом, в детском парке, пропахшем сахарной ватой и краской.