Кома

В невидимых трубах шумела вода, и это был единственный звук в душном сумраке заброшенной комнаты. Мартин поднял фонарь на пустые стены, покрытые трещинами и обрывками обоев, и сделал ещё один шаг. Следом прошмыгнула Заморючка, аккуратно закрыв дверь.

Единственное окно в комнате скрывалось за толстым куском фанеры, приколоченным огромными гвоздями прямо к стене. В углу валялся обрывок ковра, похожего на те, что украшали стены в далекую эпоху цветных плёночных фотографий. Мебели не было, если не считать почти развалившуюся на отдельные палки табуретку.

Пятно света медленно скользило по пыльной разрухе, не находя ничего, на чём можно было бы остановиться.

– Самая скучная комната в мире, – прошептала Алина.

– Ага. Надеюсь, вон за той дверью найдется хоть что-нибудь поинтереснее.

Краска на сколоченном из толстых досок полотне когда-то была бежевой, но теперь она больше напоминала пейзаж марсианского каньона. Мартин провёл по двери пальцем, и сотни тонких чешуек, медленно крутясь и кувыркаясь, осели на пол.

Скрипнули старинные петли, и луч фонаря проскользнул в открывшуюся щель.

– Это не комната, – изумленно выдохнула Заморючка.

Мартин открыл дверь настежь и перешагнул порог. Вдаль, насколько хватало света, уходил узкий коридор. Стены, сложённые из грубого красного кирпича, сходились сверху полукруглым потолком. На полу внахлёст лежали серые потрескавшиеся доски.

– Зато теперь мы точно знаем, что нам туда, – неторопливо произнес Мартин.

Глава 12. Усадьба «Усадьба»

Скрип досок убегал вдаль, отчего казалось, что впереди кто-то идёт.

Два фонарика геройски сражались с кромешной темнотой, показывая то спускавшийся по бурым кирпичам белый мох, то свисающие со свода потолка непонятные лохмотья, то валяющиеся у стен обрезки ржавых труб. Неподвижный воздух, казалось, заплесневел сам – настолько плотный запах наполнял коридор. Деревянный настил пружинил под ногами, доски не выглядели трухлявыми, и хоть под ними кое-где поблескивала вода, провалиться Мартин не боялся.

Судя по тому, как легко получались шаги, коридор уходил вниз. Шаг за шагом, минута за минутой, и давно уже исчезло в черном безмолвии начало пути, а стены все так же пестрели темно-рыжей решеткой кирпичей, и казалось, конца им не будет никогда.

Здесь не было ни пауков, ни летучих мышей. В самой глубокой могиле нашлось бы больше жизни, чем в этом затхлом тоннеле.

– Мне одной слышится музыка? – странно глухим голосом спросила Заморючка.