Кома

 – Даже не знаю, как сказать, слов благодарности не хватает.

– А и не надо, – махнула Аля. – Лучше выпейте лимонада. Вон там, на столике. Сама делала.

Мартин взял обжигающе холодный графин и аккуратно наполнил высокий стакан тончайшего стекла. Стенки сразу же покрылись влажной вуалью. От первого глотка свело зубы, и заболел лоб.

– Брр, – поёжился Мартин. – Жидкий азот, честное слово.

– Зато сладкий, – улыбнулась Аля. – Давно такого не было, правда?

– Меня родители так не знали, как вы, – прикрыв глаза, вздохнул Мартин.

– Я вам больше скажу: вы сами себя так не знаете, как мы вас.

Едва Мартин успел сообразить, что на это можно ответить, как в гостиную юркой тенью впорхнула Заморючка. Её белоснежные кроссовки будто бы только что вынули из фирменной коробки, короткая игривая юбочка напоминала кусочек ясного неба, а выглядывавшая из-под жакета футболка и вовсе словно светилась. Мартин засмотрелся на сбегавшие по тонким плечикам бронзовые пряди и чуть не споткнулся о пуфик.

– Это просто нереально! – воскликнула Алина, плюхаясь в кресло.

– Но ведь сон и должен приводить человека в порядок, не так ли? – улыбнулась Нелли.

– Ну не знаю. Обычно я встаю в образе загулявшего йоркширского терьера.

– Что же, значит, я старалась не зря, – подмигнула Нелли.

По комнате поплыл аромат ванильного крема и кофе. Роскошно захрустел золотистый багет. Сама собой появилась на ровных кусочках шоколадная паста.

Сразу после завтрака Мартин пригласил Заморючку на балкон. Под изгородью качались огромные белые звёзды магнолий, и лёгкий ветерок почему-то приносил запах моря.

– Хорошо здесь, конечно, – сказал Мартин, выкладывая на плетёный столик карту неба. – Но давай всё же попробуем вернуться домой.

Заморючка молча кивнула и взяла карту. Мартин облокотился на перила и глянул вдаль. Повсюду темнели кучерявые кроны и тонкие ветки, и казалось, саду нет конца и края.

– Ничего не понимаю, – вздохнула Алина. – На, посмотри.

Края картонного листа кое-где замахрились, одного уголка не хватало, да и сами созвездия местами вытерлись до бледно-серого. Мартин почесал кончик носа и прошёлся взглядом по всему листу. Ну Альдебаран, ну Бетельгейзе, ну Спика, в конце-то концов.