Кома

 – Что бы вы ни говорили, а там страшновато.

– Но именно там то, что вам нужно. Здесь, в доме, этого нет.

– Понимаю, – сказал Мартин.

– Там есть красота, – почти пропела Аля. – Найдете её – найдете и остальное. Только постарайтесь успеть до захода солнца.

– Иначе карета, которой у нас нет, превратится в тыкву?

– Иначе вам не понравится.

В окно залетел сухой скрюченный лист и, медленно крутясь, опустился на сверкающий пол. По вискам пробежала неприятная дрожь. Мартин поднялся со стула, хмуро посмотрел на Алю и подал руку Алине.

Будь что будет.

В саду ветра не было, и листья на извитых ветках казались то ли нарисованными, то ли смоделированными в старинной компьютерной игре. Издалека слышалось глухое уханье, казавшееся в безмолвии мрачных аллей оглушительным. Мартин коснулся пальцами растрескавшейся коры и отдернул руку.

– Она горячая! – воскликнул он. – Такое чувство, что дерево горит внутри.

– А я говорила, что здесь не вот тебе восторг. Не нравится мне. И эта еще такая: «Постарайтесь успеть до заката!» Тут и при свете-то фигня нездоровая творится, а уж что ночью будет – ой-ой-ой!

Мартин молча обнял хрупкие тонкие плечики и коснулся губами розового ушка.

Заморючка хихикнула, и на её щеках заиграли трогательные ямочки.

– Не щекочи меня, а то мурашки уже.

– Ладно, как скажешь. Я просто хотел немножко тебя развеселить.

– Меня здесь сможет развеселить только выход. Ужасное место.

– Не знаю, не знаю. Чем больше смотрю, тем больше мне здесь нравится.

– Ты странный.

И имя у тебя странное. Кстати, раз уж мы знакомимся заново, расскажи, почему тебя так зовут? Я вообще про тебя многое забыла.

– Ладно, я про тебя вообще всё забыл. А имя… был когда-то в прошлом веке чувак один, швед, певец и продюсер, все дела. Сценическое прозвище у него было как-то от названия машины образовано. А звали его Мартин Эрикссон. Родители так по нему в свое время фанатели, что даже вот меня в его честь назвали. Но, кстати, имя прикольное, мне нравится. Правда, в школе из-за него меня дразнили «Гусём», вроде того как я Нильса на шее таскал.

Дурачки, что поделать. Правда, больше так обзываться никто не додумался. На работе я всегда был Марти, вроде как из «Назад в будущее». Правда, это на этой. Или на той? Где-то меня еще «Энакином» звали, а где-то «Золотой отвёрткой», не помню уже. Так всё перемешалось. Даже не помню, кем я по-настоящему был.

– Я вот тоже не помню. В смысле, про тебя. Про себя кое-что помню.

– Расскажи, пожалуйста.