Дом у горизонта

С другой, как кто-то мог знать, что письмо попадет в нужные руки, если даже Нонна Михайловна нигде не записала, как зовут её нового постояльца? Эмиль взял нож для бумаги, повертел его в руке и положил обратно. Потом поднял конверт и поднес к носу. Едва уловимый аромат сладких духов казался незнакомым. Во всяком случае, точно не то, чем пользуется Нонна Михайловна. Эмиль решительно рванул бумагу ножом и перевернул прорезью вниз. На столик, кружась, медленно упала вырезанная из бумаги буква «Я». Эмиль потряс конверт и заглянул внутрь, но ничего больше не увидел.

Ни записок, ни каких-нибудь ещё бумажек. Только тонкая, едва поблескивающая буковка, которая сейчас лежала на узорах скатерти. Эмиль глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула.

За окном шумел город. Верещали птицы, сигналили и гудели машины. Всё, как обычно, вроде бы.

Эмиль вышел из комнаты и аккуратно закрыл за собой дверь. Нонна Михайловна восседала на террасе в компании пузатого чайника и блюда с сушками.

– О, давай, присаживайся, – обрадованно воскликнула хозяйка.

 – Чай пить – не дрова рубить.

– Спасибо, – кивнул Эмиль, усаживаясь. – Сушки с маком?

– Очень вкусные. Ты с молоком пьёшь?

– С ромом, – ответил Эмиль. Поймав недоумённый взгляд, он спохватился и, улыбнувшись, поправился: – Это если кофе. А чай просто с сахаром.

– Вот и хорошо. Наливай.

– Нонна Михайловна, а кто с письмом приходил, не помните?

– Я его не знаю, – пожала плечами хозяйка. – По-моему, тот же, что про тебя спрашивал.

– А! – понимающе кивнул Эмиль.

 – Я вот сегодня был в хинкальной, там, наверху, и познакомился с одним господином. Тот тоже пожилой, в очках, волосы седые.

– Ой, да ну тебя! – рассмеялась Нонна Михайловна. – То старый чудак Тариэл, повар-самоучка. У него, прости Господи, вместо мозгов в голове чахохбили. Я тебя умоляю, не будет он никому письма слать, у него вся жизнь на кухне да в кафе.

– Но больше я в этом городке ни с кем не знаком, – пробормотал Эмиль.

Оставив в чашке недопитый чай, а в блюдце половину сушки, он вышел с террасы.

Нонна Михайловна проводила гостя странным взглядом и промолчала.

Старый дом, сложенный из серого пористого камня, прятался в деревьях, и только одна стена, выходившая на улицу, оставалась открытой. Эмиль дотронулся до прохладной неровной поверхности и провёл по ней пальцами. На дорожку, уходящую в тенистый дворик, приземлился белый с коричневыми пятнами голубь. Он поглядел на Эмиля, наклонил голову и открыл клюв.