Народная история России. От Первой мировой до установления советской власти

X, Госполитиздат, Москва, 1948, стр. 104]

Характерным примером альянса официальной историографии и самодержавия стали взаимоотношения знаменитого историка Н. М. Карамзина и Александра I. В 1816–1817 годах Карамзин начал издавать свою многотомную „Историю государства Российского“. Книга была отпечатана в Военной типографии Главного штаба Его Императорскаго Величества „по ВЫСОЧАЙШЕМУ повелению“ царя.[33 - Карамзин Н.М. История Государства Российскаго. Т. 1 печатано в Военной типографии Главнаго штаба Его Императорскаго Величества, СПб.

Александр I финансировал издание „Истории“ на льготных условиях. Карамзин написал „возлюбленному монарху“ благодарственное посвящение. Оно было составлено в таких верноподданических тонах, с таким лакейским воспеванием деяний „великодушных Царей“, что читать это посвящение, да и саму „Историю“, многим современникам было стыдно.[34 - Карамзин Н.М. История Государства Российскаго. Т. 1 печатано в Военной типографии Главнаго штаба Его Императорскаго Величества, СПб.

Карамзин подвергся заслуженной критике за то, что написал историю государей, а не государства и народа.[35 - Полевой Н.А. История русскаго народа. Т.1, Типография Августа Семена, при Имп. мед.-хирургической академии, Москва, 1829, стр. XXXVI] Колкая эпиграмма на Карамзина, авторство которой приписывается А. С. Пушкину, блестяще высмеяла придворного историка. Поэт писал: „В его 'Истории' изящность, простота / Доказывают нам, без всякого пристрастья, / Необходимость самовластья / И прелести кнута.

Несколько позже похожее верноподданичество объяснило невероятную популярность такого официального историка, как архи-консерватор Д. И. Иловайский. При этом канон прославления Империи и обеления многочисленных прегрешений монархии представлял собой очевидный конфликт интересов.

Цель и смысл написания истории заключается в непредвзятом установлении фактов, в независимом, научном поиске истины. Вместо этого в своей трактовке событий официальная историография традиционно выступала как апология правящего строя задним числом.

Историческая наука долгое время оставалась в тени российской государственности. Правительство сознательно использовало историю в своих целях и направляло её в чётко заданное русло.