Солдатская доля. Роман о такой далекой, но такой близкой войне

Лёха со злости зарядил очередью по кирпичной кладке:

– Уууу, курва! За татарина кишки достану!

Старшина утёр нос рукавом костюма, промолвил:

– По верёвке забрался, точно. Спустился вниз по верёвке, оставил её, пострелял, потом забрался смотал верёвку наверх, всё просто.

Дальше по следу идти не было смысла- вражина наверняка смылся, в западню или тупик он не полез бы.

Ахметдинова похоронили прямо возле сортировочного пункта. Поставили крест: основание в виде металлического прута, поперёк накрутили проволку.

Тулаев подошёл и загнул концы проводки вверх. Пояснил для чего:

– Мусульманин. У них полумесяц- священный символ, как у вас крест.

Спорить с ним никто не стал.

Глава девятая

Набережная Волги в районе рыбачьей пристани представляла собой изрытую снарядами и бомбами песчаную площадь. Сожжённой техники было много, поэтому группе разведчиков передвигаться по этой территории осторожно и с опаской. Смерть Ахметдинова заставила бойцов обдумывать каждый свой шаг и манёвр.

Переползая на брюхе от одного остова к другому, бойцы чётко прослеживалось перед собой пятачок земли до Волги, на котором не осталось ни кустика, ни травинки, – всё сожгла война.

Восток только начал выпускать из своих объятий солнце, когда бойцы всей группой разобрались возле перевёрнутой полуторки со сгоревшим кузовом. Узкий жёлтый луч рябью стелился по воде. Холодная вода почти не волновалась, ветра не беспокоили матушку-Волгу.

Чёрное горе будто всё же оставило на реке свою печать, – над почерневшей водою стелился туман. Кривой косой, будто ватным струистым облаком, он расходился в разные стороны, предоставляя дорогу солнечным лучам. Солнце встало в зените, совсем не грело, будто обидевшись на людскую глупость: «Зачем вам война? Люди, опомнитесь…»

Кузов полуторка насквозь был пробит осколками и пулями, наблюдать за обстановкой было удобно.

Внезапно заработала вражеская артиллерия. Батареи стояли в километрах трёх-четырёх. Гул разросся по округе, снаряды пролетали над станцией и ложились где-то на склоне Мамаева кургана. Разглядеть, где именно, – не представлялось возможным.

Тулаев сразу прикинул возможную позицию снайпера. Может залечь за бугорком на противоположном конце станции, на самом её краю.