Солдатская доля. Роман о такой далекой, но такой близкой войне

Старшина крикнул:

– Тише, тише, товарищи! Советская власть вернулась сюда навсегда, предателя будем судить! По всей строгости военного времени, не сдерживая себя от гнева!

Зорин засипел:

– Дай я его кончу, Прохор Кузьмич!

– Ошалел? Я сказал- судить! Отвести особисту.

Только проговорил, как краем глаза заметил вскинутый ствол винтовки. Вскинул руку, отбил предплечьем ствол старшина, пуля ушла в небо. Матерясь, он выхватил оружие из рук Зорина.

– Марш к комроты! Доложить, что деревня наша! Немедленно!

Алексей не сдвинулся, в глазах плясал недобрый огонёк.

– Есть, товарищ главный корабельный старшина! – подчинился приказу. Подойдя ближе, шепнул на ухо, – Прохор Кузьимч, только в глаза посмотрю.

Не дожидаясь разрешения, подошёл вплотную, гневно дыша:

– Девушку то как звали?

Одной рукой взял за богатый воротник, другую положил на плечи.

– Т-т-таня… – заикаясь, произнёс Кабан. Змеиные глаза впились в бойца недоумённо.

– Это тебе за Таню, – тихо и вполне отчётливо произнёс Алексей.

Левой обхватил снизу затылок, правой схватил за подбородок, за жиденькую спутанную бородёнку, дёрнул резко вверх и в сторону. Послышался хруст шейных позвонков. Труп предателя плашмя упал в грязь. Сопровождающие бойцы лишь хлопали глазами, – настолько стремительной была расправа. Потом морпехи дружно одобрили поступок Алексея. « Такие мрази не должны жить, не должны топтать советской земли.»

Старшина, увидев труп полицая, вздохнул, устало махнул рукою и отдал винтовку Алексею.

Солдаты брали людей под руки, помогали идти к своим хатам. Тех, у кого ничего не осталось, собирали вместе, ждали отправки в тыл.

Емельян вёл под рук высокого старика, печально размышлял: «Что ж за зверьё такое? Людей живыми жечь… Или нет у них стариков и детей своих? Что за нашествие пришло в края наши, пепел да кровь приносит?… Трудно будет одолеть врага, ох нелегко!» – мысль свербила в голове и не давала покоя.

Глава третья

Стальной корпус бывшего когда-то рыболовного судна, а теперь боевого катера с шумом рассекал волны Волги.

Стайка катеров, сухогрузов, просто лодок, всего плавучего, пригодного для переправы солдат на ту сторону реки, шла по свинцовой воде, унося кого-то навстречу смерти, а кого-то навстречу славе. Тревожны были волжские волны.