Солдатская доля. Роман о такой далекой, но такой близкой войне

Топоры друзья прихватили свои, но вот с пилами было туго, пришлось просить и ждать, пока освободиться инструмент.

Декабрьского зимнего солнца почти не было видно, слоистые облака плотно затянули небо, лишая людей порции тепла. Находиться на улице становилось уже невмоготу, особенно после долгой прогулки по улочке, и Злотников предложил зайти внутрь амбара. Пилить всё равно предстояло много, да и обещанные сани для перевозки дров должны будут появиться не раньше вечера.

Внутри строения бойцы увидели занятную картину: на деревянном ящике в углу здания стоял разобранный станковый пулемёт «Максим», а с его затвором возился усатый красноармеец зрелого возраста в одной гимнастёрке.

– Привет, стрелкам! Не в одном ли расчёте с Анкой-пулемётчицей воюешь? – начал острить с ходу Алексей.

Смутный взгляд карих глаз пулемётчика почему-то заставил Емельяна именно себя почувствовать неудобно из-за шутки товарища, и он толкнул того в плечо:

– Да ладно, будет, не отвлекай человека.

С невозмутимым видом тот продолжал чистить оружие. Зорин усмехнулся и предложил:

– Вон на тюки давай присядем.

В амбаре было теплее лишь градусов на пять, чем на улице, пулемётчик пока разбирал детали, – станина аккуратно была убрана с ящика на пол, потом принялся смазывать затвор, затем счищать нагар с длинного ствола. Емельян даже невольно залюбовался красотой огнестрельного оружия.

– Вот бы с такого пострелять, – медленно произнёс Алексей.– Ведь когда-нибудь придётся и из этого дракона по фашистским гадам пульнуть.

– Пулемёт ведь опытным доверяют, как Мустафа, который порох нюхал…

– Я и не хуже Мустафы с такой штукой управлюсь, – отрезал Алексей.

– Сегодня пока нам с дровами доверили управиться, а дальше видно будет, – подытожил Емельян.

Помолчали, глядя в запылённое стекло, как бойцы рубят и пилят деревья.

– У меня всё из головы не выходят те парни, что по два танка на каждого встретили, – вдруг признался Злотников, – ведь большой бойцы…

– Брось, времена вон какие страшные, вот люди и гибнут.

– У них комдив через два дня после них тоже погиб. Панфёров, кажется…

– Панфилов, – бросил фамилию как отрезал пулемётчик, – Иван Васильевич.

Карий взгляд стал ещё более хмурым и сосредоточенным.

– Ну видишь, вот и поправил нас опытный боец, пусть земля им всем будет пухом, – вздохнул Алексей.