Сны поездов

* * *

После опыта на Одиннадцатимильном срезном Грэйньер стал жаждать участия в подобного рода масштабных начинаниях: вместе с оравами мужчин валить лес и собирать гигантские конструкции, увязывая стволы в массивные эстакады, простиравшиеся над непроходимыми пропастями – все больше, длиннее, глубже. В 1920-м он отправился на северо-запад штата Вашингтон, чтобы принять участие в ремонте моста Робинсон-Гордж, на тот момент самого крупного из всех, что он видел. Проектировщики перекинули его через ущелье глубиной 208 футов и шириной 804 фута, оснастив железной дорогой, способной удержать паровоз и два вагона, груженных бревнами.

Мосту Робинсон-Гордж, старому, шаткому, жутковатому, было лет тридцать, состав всегда ходил по нему без машиниста. На другом конце поезд подхватывал тормозильщик.

Когда ремонтные работы окончились, Грэйньер, устроившись в лесозаготовительную компанию «Симпсон», перебрался на заросшие горные склоны. По всей округе были выстланы короткие бревенчатые дороги. Рельсы предназначались исключительно для транспортировки древесины; сорок с лишним человек, включая Грэйньера, подвозили бревна на шестиконных упряжках к железнодорожной площадке, до которой дотягивал кабель.

На площадке дремал гигантский паровоз – бригадир называл его ослом: это была махина с двумя огромными железными барабанами, один из которых травил трос, а другой наматывал его, подтаскивая бревна к площадке и тут же направляя крюк к чокеровщику, арканившему следующее бревно. Паровоз был старым дровяным колоссом, он пульсировал, рокотал и охал, из него с ревом вырывался пар; лошади двигались по трелевочному волоку замедленно и, казалось, безмолвно – живые звуки поглощались механическим пыхтением и лязгом.

С площадки бревна грузили на вагоны-платформы, а затем, через дивно пустую глубину ущелья Робинсона, спускали вниз по горе – к стрелке, от которой железные дороги расходились по всему американскому континенту.

Роберту Грэйньеру тем временем минул тридцать пятый год.

Он скучал по Глэдис, своей малышке, и Кейт, своей малютке, но до женитьбы он тридцать два года проходил бобылем, поэтому, окруженный бесчисленными елями, легко соскользнул в привычное одиночество.

Грэйньер работал чокеровщиком – не у вагонов, а в лесу, где распиловщики в парах валили ели, сучкорубы топорами очищали стволы, раскряжевщики делили их на восемнадцатифутовые куски, и уж потом чокеровщики обматывали их тросом, чтобы прицепить к лошадиной упряжке.