Рыба для президента

Казалось, здесь важнее трубка, а голова – лишь малая часть большой и суровой системы, в которой люди лишь временные биологические функции.

Петров догадался, что Ручкина доложила о нем, и весь подобрался, если, конечно, оставалось то, что еще можно было подобрать и даже втянуть в себя, в свое худое, холодеющее от страха тело. Что-то подступило под самое сердце, противно заныло, отчего оно заколотилось громко и высоко, под пересохшим горлом.

Дверь в кабинет к Самому распахнулась, на пороге стоял Он: низкорослый, квадратный, крепкий, как дубовый грубо зачищенный брусок.

Редкие белесые волосы зализаны набок. Тонкий пробор бежал от виска к лысеющему затылку. Серые маленькие глазки близоруко шарили по приемной и наконец остановились на Егорыче. Поднимаясь, Егорыч вспомнил, что Сам не носил столь необходимые ему очки лишь потому, что они делали его, как он выражался, похожим на «гнилого интеллигента» и тем самым отдаляли от гармоничного образа боевого и страстного вождя местной комсомольской молодежи.

Петров кивнул и замер, чуть присев на слабых ногах.

– Заходи! – бросил Сам и резко повернулся спиной к Егорычу.

Дверь осталась открытой, и Егорыч видел, как покатился Сам к огромному, словно речной пирс, столу, взгромоздился в кресло и сразу стал высоким и значительным. Егорыч подумал, что, пожалуй, Майка действительно больше похожа на курицу на насесте, а на китайского мандарина смахивает все же Сам.

«И это тоже справедливо!» – совсем уже не к месту ойкнуло у Егорыча в разгоряченной голове.

– Закрывай дверь, садись. – скомандовал Сам.

Егорыч все выполнил тихо и быстро, понимающе улыбаясь. Конечно, как же при открытой двери, как же не садиться! Мы ведь все одинаково понимаем, все в одном направлении! Только Вы с верхней полки, а мы снизу, почти распластавшись на полу, к Вашему удовольствию, так сказать…

– Чай будешь? Или чего покрепче? – вдруг спросил Сам, разом вычистив из Егорычевой головы все его гипотезы и испугав еще больше.

Артур кивнул два раза, причем один раз, утвердительно, второй – отрицательно.

Но Сам все понял. Он нажал на кнопку, в приемной зазвенело громко и властно.

Майка влетела в кабинет и замерла на пороге.

– Клоповного, империалистического. И лимончик.

Сахарком приправь.

«Коньячку импортного», – переводилось само собой в Егорычевой, окончательно очищенной страхом голове.

– Ну, докладывай, как ты до жизни такой дошел? – Сам с улыбкой посмотрел на Петрова.