Таинственная история Билли Миллигана

В конце концов мне удалось восстановить последовательность событий на основании счетов, квитанций, страховых отчетов, записей об учебе, работе и других многочисленных документов, предоставленных мне его матерью, сестрой, работодателями, адвокатами и врачами. Свою корреспонденцию Миллиган датировал редко, но у его бывшей девушки остались сотни его писем, полученных за те два года, что он сидел в тюрьме, а на конвертах стояли числа.

В ходе работы мы с Миллиганом сошлись на двух основных правилах.

Во-первых, под настоящими именами выводятся все люди, места и организации, за исключением трех групп лиц, которых потребовалось защитить псевдонимами: это другие пациенты психиатрических больниц; преступники, с которыми Миллиган имел отношения как в подростковом, так и во взрослом возрасте, против которых еще не выдвинуты обвинения и с которыми мне не удалось побеседовать лично; а также три жертвы изнасилования из Университета штата Огайо, включая двух, согласившихся на разговор со мной.

Во-вторых, чтобы гарантировать Миллигану, что против него не будут выдвинуты новые обвинения, в случае, если какие-то из его личностей вспомнят о преступлениях, которые еще могут вменить ему в вину, он дал мне право «поэтической вольности» в описании этих событий. С другой стороны, те преступления, за которые Миллиган уже был осужден, снабжены подробностями, о которых до того никто не знал.

Большинство из тех людей, с которыми встречался Билли Миллиган, работал с ним или даже стал его жертвой, в итоге согласились с диагнозом множественной личности.

Многие вспоминали какие-то его поступки или слова, которые заставляли признавать: «Он явно не прикидывался». Но другие продолжают считать его мошенником, гениальным обманщиком, заявившем о своем умопомешательстве лишь для того, чтобы избежать тюрьмы. Я постарался побеседовать с как можно большим числом представителей обеих групп – со всеми, кто только соглашался на это. Они рассказали мне, что думают и почему.

Я тоже относился к его диагнозу скептически. Практически ежедневно я склонялся то к одной точке зрения, то к противоположной. Но я работал над этой книгой вместе с Миллиганом два года, и мои сомнения по поводу его воспоминаний о собственных поступках и опыте, казавшихся просто невероятными, сменились твердой уверенностью, поскольку мое расследование подтвердило их точность.

Но это противоречие все еще занимает газетчиков штата Огайо.