Таинственная история Билли Миллигана

– Но вы не всегда сами вызываетесь рассказывать правду, – отметила Джуди.

– А это называется «ложь умолчанием», – добавил Гэри.

– Ой, да ладно, – Артур и не пытался скрыть своего презрения. – Вы адвокаты и прекрасно знаете, что в ходе дачи свидетельских показаний человек не обязан рассказывать то, о чем его не спросили. Вы сами первые рекомендуете клиенту отвечать только «да» или «нет», вдаваясь в подробности только тогда, когда это в его интересах. Если вы зададите кому-то из нас прямой вопрос, в ответ получите либо правду, либо молчание.

Гэри задумчиво кивнул.

– Буду иметь это в виду. Но мы, кажется, ушли от темы. По поводу пистолетов…

– Рейджен лучше всех знает, что произошло в те дни, когда были совершены три октябрьских преступления. Может, вам лучше поговорить с ним?

– Не сейчас, – ответил Гэри, – лучше попозже.

– Кажется, вы боитесь встречи с ним.

Гэри пристально посмотрел на него.

– А вы не этого добивались своим рассказом о том, какой он злой и опасный?

– Я не называл его злым.

– Ну, а впечатление сложилось такое, – сказал Гэри.

– Я считаю важным, чтобы вы познакомились с Рейдженом, – возразил Артур. – Вы открыли ящик Пандоры. Думаю, стоит уж откинуть крышку до конца. Но он выйдет только по вашему желанию.

– А он хочет с нами разговаривать? – поинтересовалась Джуди.

– Нет, вопрос в том, хотите ли вы разговаривать с ним.

Гэри понимал, что такая перспектива его действительно пугала.

– Думаю, это необходимо, – ответила Джуди, глядя на Гэри.

– Он ничего плохого вам не сделает, – заверил Артур с натянутой улыбкой. – Рейджен знает, что вы хотите помочь Билли. Мы это обсуждали и решили, что раз уж наша тайна раскрыта, то нам лучше быть с вами откровенными. Как настойчиво повторяла миссис Стивенсон, это для нас последняя надежда избежать тюрьмы.

Гэри вздохнул, подав назад голову.

– Хорошо, Артур.

Артур отодвинул свой стул к самой дальней стене небольшой переговорной, чтобы максимально увеличить расстояние. Снова сел, его взгляд стал таким далеким, словно он смотрел вглубь самого себя. Губы зашевелились, рука взмыла к щеке. Челюсть напряглась. Затем он сменил позу: напряженная спина изогнулась, и перед адвокатами предстал агрессивный, настороженный борец.

– Плохо думали. Нельзя было разглашать секрет.