Агония, 88

И его глаза, выполненные из камней, казались Иссе живыми, смотрящими на него и изучающими. В этом наезднике был дух, была жизнь большая, чем в самом Иссе.

Он потянулся к голове, и снял с нее грязную пыльную серую ушанку с эмалированной звездочкой. Большим пальцем осторожно пригладил ее, чуть вмяв в козырек со следами крови.

– Я лишь сын своей Родины. – добродушно ответил он, двинув обломками челюстей. – Я советский солдат.

– Корыстен ли ты, груб, тщедушен, лжив или труслив?

– Пусть это скажут те, кого я знал, кого я любил и кого потерял.

Девушка явно хотела спросить что-то еще, но вдруг смутилась. Такого ответа она явно не знала давно, и Исса смотрел своими серыми угасающими глазами в ее сверкающие и золотые, и понимал, что он переиграл пустынного духа. Сказал ему то, что говорил не каждый, кто вставал перед Градом на колени. И когда девушка оказалась в замешательстве, вдруг спросил:

– Остались ли те, кто может мне помочь? Я благодарен за то, что вы открываете мне двери, но мой интернациональный долг еще не выполнен.

– Тебе не помогут. – прямо ответила та, чуть наклонившись к нему, и изучающе разглядывая его бинты. – Ты настрадался…

– Страдания… – как смог, развороченным ртом, с болью, усмехнулся он. – Мир страдает намного сильнее. Неужели все погибли? Почему же мне…

Девушка вдруг жалостливо свела брови, все еще не отрываясь взглядом от его лица. И по этому ее движению, Исса сам понял ответ.

– Потому что я мертв. – закивал он.

И вдруг запыхтел, как паровоз, завозился и начал стягивать с плеча свой автомат. Что было сил, обхватил его за ствол. Загадочная посланница, забрякав своими камнями и золотыми украшениями, отпрянула на несколько шагов назад, не понимая, что происходит. С круглыми глазами и такими живыми эмоциями, что наверняка не свойственны миражам, она смотрела на то, как он поднимается с колен. Опираясь на свой автомат, встает на дрожащие и иссушенные ноги, чуть задирает голову и надевает на нее свою ушанку со звездой.

– Зачем ты…? – испуганно произнесла та.

– Я не умру на коленях. – его глаза стали красными от вздувшихся капилляров. Зубы стискивала адская боль, и он отхаркивал собственную кровь через бинты. – Не такому меня учили. И не так меня воспитывали. Я буду до конца выполнять обещания, данные советскому народу!

– Твоя честь… безмерна. – запнувшись, ответила ему девушка, отведя взгляд в сторону.