В поисках советского золота

Его наняли для выполнения определенной работы, получить для них как можно больше золота, и он старался в меру своих возможностей. Ладил он с ними хорошо, потому что не вмешивался в их внутренние интриги и не пытался совать свой нос в дела, не связанные с добычей и выплавкой золота.

Я сказал ему:

– Именно вам и следует написать книгу о Советской России. Вы эту систему знаете как никто другой, и всегда рассматривали ее со здоровым американским любопытством, но без особых эмоций.

Он покачал головой:

– Я не писатель, с книгами дела не имел. В любом случае, эти люди меня наняли, не могу же я писать про них, пока на них работаю.

Эта книга появилась благодаря удачному стечению обстоятельств. Однажды, летом 1937 года, мы пригласили Литтлпейджа с семьей пообедать в нашем московском доме. Миссис Литтлпейдж и две их дочери прибыли вовремя, но сам Литтлпейдж все никак не появлялся.

Жена объяснила, что его задержали на службе, и он появится после обеда.

Он вошел около одиннадцати и, поболтав часок, внезапно объявил, что порвал с Россией – семья Литтлпейджей возвращается в Соединенные Штаты навсегда.

Мы все были ошеломлены, включая миссис Литтлпейдж.

– Я и жене еще не сказал, – объяснил он. – Сегодня я подал Золотопромышленному тресту заявление об отставке, и мы немедленно отправляемся домой.

Среди всеобщих сумбурных возгласов мне в голову пришла идея.

– Теперь-то вам можно писать книгу! – воскликнул я.

Литтлпейдж выглядел раздраженным. Меньше всего ему хотелось думать о книге. Но я был совершенно уверен: ему есть что рассказать, и рассказать это следует, и тут же предложил помочь ему в написании. Так совпало, что я тоже вскоре отъезжал в Калифорнию, навестить родных первый раз за семь лет, и мы расстались той полночью в Москве, условившись, что через месяц встретимся в нашей собственной стране и все обговорим.

Я проводил каникулы дома, главным образом, вытягивая из Литтлпейджа подноготную необыкновенной истории, которую он не чувствовал себя вправе рассказать раньше.

Миссис Литтлпейдж достойна книги сама по себе.