Жениться и обезвредить

Обоюдное молчание провисло, отдавая металлическим звоном и запахом пороха. По сути, не хватало только одной искорки.

– Бабушка, нам надо поговорить. Разумно и серьёзно, как взрослым людям с жизненным опытом и трезвым взглядом на вещи.

– Давай, Никитушка, не томи. Добивай меня, старую…

– Ещё раз подчёркиваю…

– Не надо, родной, я сама, – вступилась Олёна, и это была последняя роковая ошибка.

Яга отреагировала на подавшую голос девушку, как испанский бык на тореро в красных семейных трусах. Я помню, что ещё как-то успел встать, заслоняя собой любимую, а у моей домохозяйки глаза сошлись в две узкие синие щёлочки, из которых вот-вот должны были вырваться молнии, как…

– Прощенья просим, гражданин участковый! – раздалось откуда-то с высоты небес.

 – А только дело у нас неотложное. Заявление в твою милицию имеем!

В дверях совершенно открыто, не прячась, грудью вперёд (то есть абсолютно не сообразуясь с требованиями техники безопасности) стояли двое представительных мужчин.

По внешнему виду купцы, и скорее всего даже братья, вполне обеспеченные, но явно не наши, не лукошкинские. Наши к бабке без поклонов и носу не сунут, знают, что почём…

– Э-э, присаживайтесь, граждане. – Я откашлялся и жестом пригласил посетителей за стол. – Прошу извинить некоторую неформальность обстановки, у нас тут… плановое совещание, но… в принципе…

– Служба превыше всего, – взяв себя в руки, со скрипом сдалась Яга. – Уж мы, бабы глупые, небось мешать не будем, тихохонько в уголочке посидим.

Так ли, Олёнушка?

– Конечно, бабуленька, – столь же медово откликнулась моя невеста. Прямо нежная любовь свекрови и снохи, аж слезу вышибает от умиления! Уже только поэтому я не верил им обеим ни на грош.

– Благодарствуем. – Купцы переглянулись и чинно присели на широкую скамью. – Дело наше важное и непростое будет. Возчик у нас по пути помер, аккурат за два дня до столицы вашей.

– Представьтесь, пожалуйста, – попросил я, раскрывая блокнот.

– Преставиться? – не поняли гости.

 – Так ить мы о том и толкуем, возница наш преставился. Не мы! Мы-то, слава те господи, живёхоньки.

– Фамилии ваши?

– Анисимовы, Фрол и Севастьян, – важно кивнул тот, что постарше. Значит, всё-таки братья. – Дело торговое ещё от деда ведём, а он от прадеда. Торгуем, стало быть, с иноземцами всякими разными медью да тканями, а также и тем, что законом указано…

– Будет врать-то, – не поднимая глаз, вставила бабка.