Человек с автоматом

У него то и кликуха – «Партизан»! Это за то, что он упрямый… И хитрый, аж жуть! Не, Колян, этот не скажет!

– Партизан, говоришь? – ехидно переспросил Колян и надменно оглядел Генку с головы до ног. – А что, если мы его пытать будем? Ну, как в «Гестапо»?! Помнишь фильм про Штирлица, а, Пончик?

– Пытать?! – недоверчиво переспросил карапуз, которого Колян обозвал Пончиком. – Как это?

– Как, как… – в замешательстве забормотал Колян, многозначительно морща лоб и почесывая за левым ухом.

Его громкое сопение раздавалось не менее минуты, прежде чем на его раскрасневшейся физиономии проступила гримаса радости и злорадства.

– Ха, кажется, придумал, – наконец восторженно вскрикнул он и, обернувшись к Пончику, неожиданно спросил:

– Слышь, Жиртрес, у тебя конфеты есть?

– Ну – у, есть, – скрепя сердце, признался Пончик.

– Давай, не жидись, гони их сюда! – бесцеремонно приказал ему Колян.

С трудом выудив из необъятных карманов своего товарища горсть карамели, Колян принялся усердно запихивать их прямо в обертке Генке в рот.

– Чего вылупился, – раздраженно окликнул он Пончика. – Давай, помогай! Пихай этому пижону конфеты в рот, пока не станет чуть посговорчивее!

В следующий момент Генка, упрямо отплевываясь и мотая головой из стороны в сторону, неожиданно изловчился и дерзко вцепился зубами в рукав своего ошарашенного мучителя.

– Кусается, зараза! – резко отскакивая в сторону, завопил Колян и, чуть погодя, с ненавистью добавил:

– Не – е, тут конфетами не обойдешься! Тут песок нужен.

Генка в отчаянии вздрогнул от подобной угрозы и на его ресницах выступили слезы бессилия и злобы. Но тут…

…Откуда ни возьмись на ничего не подозревавших Коляна и Пончика с разных сторон неожиданно навалились сразу несколько запыхавшихся Генкиных товарищей, размахивая целым арсеналом игрушечного оружия.

– Свои! – все еще отказываясь верить в близость своего счастливого освобождения, прохрипел Генка и искренне улыбнулся сквозь слезы…

* * *

ПРОШЛО ТРИНАДЦАТЬ ЛЕТ.

Тринадцать мучительно долгих, а порой, наоборот, неумолимо коротких и беспечных лет.

Генка Мальцев – тот самый карапуз, который, кажется, еще совсем недавно бегал по улицам в ребячьих шортах и самозабвенно предавался невинным играм и всевозможным забавам, теперь с грустным и недовольным выражением на своем повзрослевшем лице мрачно дожевывал завтрак и уныло разглядывал незатейливый пейзаж за окном кухни.