Тутанхамон

Статуя не знает конфликта между «хочу» и «нельзя».

Т у т а н х а м о н. Я не о том.

Э х н а т о н. Плевать! Да, совсем забыл. Нефертити!

Н е ф е р т и т и (падая перед ним на колени и целуя его ступню с длинными ногтями) Да, мой повелитель…

Э х н а т о н. Проследи, чтобы ни одна моя статуя не была уничтожена! Пусть все три тысячи сто восемьдесят девять статуй в мою честь стоят на своих местах и прославляли мои велкие дела и мою мужскую красоту. Пусть перед каждой из них день и ночь рыдают тридцать юных дев, слышишь ты? Тридцать, нет, лучше тридцать три, это число красивей.

А все свои статуи уничтожь. Слышишь ты, старая калоша, сломай все свои статуи, где ты молодая и смазливая стоишь рядом со мной. Они будут портить вид на меня. Пусть никому и в голову не придёт, что мою постель могла делить какая-то карга…

Н е ф е р т и т и. Да, мой прекрасный господин! Не смею перечить твоей воле!

Э х н а т о н. Теперь поди прочь, рухлядь. Так… о статуях позаботился, сына проклял, вроде ничего не забыл… Теперь можно и сдохнуть.

Горите все огнём!

Эхнатон заливается безумным смехом, от которого все цепенеют, и вдруг проваливается под землю вместе с троном.

Нефертити и Макетамон бросаются к тому месту, где только что был трон, падают на колени и, громко всхлипывая, плачут. Правда, теперь их движения почему-то более спокойные и уравновешенные, чем когда Эхнатон ещё был здесь.

Рабы продолжают стоять как стояли, усердно и равнодушно работая опахалами.

Эйе бросается к Тутанхамону и пытается взять его за руку.

Э й е. Мой мальчик! Рано или поздно это случается со всеми нами…

Х о р е м х е б. Да, не стоит переживать, господин Тутанхамон.

Э й е. Нет, переживать – это нормально и естественно. Все мы переживаем, особенно в таком возрасте… Просто я хочу сказать, что жизнь не заканчивается…

Т у т а н х а м о н. Простите, учитель… я знаю, что это неправильно, но я на самом деле не переживаю. Эхнатон… то есть мой отец, никогда не любил ни меня, как и никого на свете.

Даже уходя он не нашёл ничего лучше, как проклясть меня.

Э й е. Да, это ужасная, трагическая история! Может быть, даже лучше, что вы не переживаете…

Х о р е м х е б. Я заранее прошу прощения, Эйе, за мои сугубо прагматичные предложения, однако нам всё же лучше отложить выяснение этических проблем и приступить к коронации наследника. До моего отбытия в поход мы с вами уже обсуждали одну возможность, так что в наших общих интересах не потерять ни секунды.