Ученица царя обезьян

Разве не очевидно, что ты сама освободила меня, разбив моё узилище?

– Какое ещё узилище?

– Раскрой свой разум, глупая женщина! Откуда я могу знать?! Мне неизвестна форма или название моей страшной тюрьмы, потому что изнутри она напоминала каменный мешок с узкой прорехой в потолке. И в эту прореху ты, неразумная, иногда скидывала вот эти медяки, которые падали вниз, больно ударяя меня по голове! – Прорычав последние слова, он не выдержал и запустил ещё одной монеткой в Ольгу.

– Ай! В копилку, что ли?! – не поверила она.

– Ну конечно! Обезьяна! Какая жестокая ирония… Уродливая обезьяна из обожжённой глины. Этот проклятый У Мован не мог не поиздеваться надо мной напоследок. Безмозглый бык и шутки у него дурацкие…

– Так, – решительно встав перед странным гостем, сказала Ольга. – Ты думаешь, я поверю, что ты сидел в этой маленькой копилке? Извини, мне не пять лет. В сказки не верю. Более правдоподобные версии будут?

– У меня нет версий, а есть лишь истина, которую ты уже услышала, но твой разум слишком приземлён, чтобы поверить в неё.

– Вот не надо оскорблений и лапши на уши, – не унималась девушка. – Говори, как ты сюда попал и кто ты такой, иначе я сейчас полицию вызову!

– Полиция? – приподняв мохнатую бровь, поинтересовался узкоглазый. – Это кто? Стражники?

– Типа того, – подумав, решила Ольга.

– Тогда зови их, мы все повеселимся… – равнодушно пожав плечами, ответил гость.

– Чё?

– Знай же, белокожая женщина, что перед тобой сидит на этом неудобном табурете, словно на каменном троне, сам Великий Мудрец, Равный Небу, прекрасный царь обезьян Сунь Укун!

– Сунь что? Какой царь? Каких таких обезьян? Ты прикалываешься, что ли?

У её собеседника нервно приподнялась верхняя губа, обнажив внушительные клыки, но он сделал пару глубоких вздохов, чтобы успокоиться, и терпеливо объяснил:

– Просто прими как данность, что сам Сунь Укун, прекрасный царь обезьян, рождённый на вулкане из небесного камня, сидит в твоей тесной хижине и проявляет смирение, достойное самого Золотого Будды, чтобы объяснить тебе истину, которая и так лежит перед тобой словно жемчужина на серебряном блюде, но которую ты не желаешь понять.