Революцией сломанные судьбы

Должно быть, он внизу, – сказал мягко Олег, который после долго смотрел вслед уходящей вдаль Александре, и который, закрыв дверь и присев у окна, раскрыл конверт, достал письмо и принялся, трепетно и нежно глядя на него, читать.

Александра, тем временем, стояла уже в сенях, из окон наблюдая за Владимиром, и собиралась с духом выйти из дома и подойти к нему. «Надо только поговорить: так сказала Ольга, но с чего мне следует начать? И как я начну этот разговор? А что, если Владимир всё-таки устал от меня? Что я буду делать тогда?» Противоречия одолевали княжну, поэтому она стояла, дрожа, словно лист, глядя, как Владимир беседует с князем Константином, заворожённо, не отводя глаз.

– Princess? Почему ты здесь? – проронил неожиданно зашедший в сени Владимир. Лицо его было сконфужено, однако он улыбался и выглядел осчастливленным данной встречей.

– Ох! – воскликнула задумавшаяся слишком глубоко Александра, отскочив в сторону, – как ты напугал меня! Я думаю, что я хотела, то есть, не совсем хотела, но решила, что это будет полезно и нужно мне, точнее нам, точнее, – Александра говорила быстро и не собранно.

– Эй, princess, что случилось? – мягко спросил подходящий к Алекс Владимир, – Аля, ты хочешь говорить со мною – так говори. Ты же знаешь, что я тебя никогда не обижу.

– Просто я хотела сказать, – начала вновь Александра, – что ты мой самый-самый лучший друг, что ты очень дорог для меня, и что сейчас, когда ты уезжаешь, мне грустно, потому что, – слёзы накатились на глаза её, и она громко по-детски завыла, – я люблю тебя!

– Ну что ты, что ты, – Владимир обнял Александру, – я тоже тебя очень-очень люблю. Ну же, хватит печалиться! Мы совсем скоро увидимся вновь. Я обещаю тебе! К тому же я обязательно буду писать тебе письма.

Тревоги Александры по поводу Владимира моментально испарились. Стоя в объятьях его, она чувствовала себя окрылённой и раздавленной одновременно. «Он всё-таки любит меня! – думала девочка, – А теперь он должен уехать». И из глаз Александры брызнули новые горячие слёзы.

Глава двенадцатая.

Пока Россия отходила от долгих, опьяняющих зимних праздников, в Европе уже кипела жизнь.