Перо

– Помолчала бы, коль мало понимаешь, – буркнул он, делая большой глоток чая из своей гигантской чашки, – лучше бы на фронт ушёл. Было бы больше толку.

Женщина, хоть и уловила откровенное раздражение в его голосе и обычно замолчавшая, что бы не нарваться на семейные неприятности, в этот раз всё же продолжила говорить.

– Ну как же, – не унималась его супруга, – ты ведь руководишь выпуском оборонной продукции и даже курируешь оборонительными сооружениями вокруг нашего любимого города. Без этого погибало бы на фронте невероятное количество бойцов, да и к Ленинграду фашисты, быть может, подступили бы давно уже.

И без того вспыльчивый Никита Сергеевич, как и многие из руководителей, вышел из себя при таких речах.

– Тихо! – Ударил кулаком по столу мужчина. – Советская женщина, а такую ерунду говоришь. Бога нет!

Елена Константиновна вздрогнула от этого проявления гнева и наклонила вперёд лицо.

– Ну что ты в самом деле… прямо как бабушка деревенская. Бог… А что касается обороны… Может, и правда в будущем будут благодарить человека, кто всем этим занимался. Да разве ж запомнит кто моё имя? Так… обезличено, может, и поблагодарят. Да и то вряд ли. Вспомни того француза, который изобрёл каску. Как бишь его… Вот видишь, – примирительно продолжал рассуждать он, – оборона – моя профессия и прямая обязанность, а даже я имя того человека не помню.

Глава семейства, хоть и был вспыльчив, был и столь же отходчив. Теперь он искал повода для примирения, но не находил. На помощь подоспела всегда понимающая отца дочь.

– Генерал Луи Адриан, – подсказала с порога Вера, в присутствии которой отец часто рассуждал о разных военных фактах, в том числе упоминал и этот. И она запомнила.

– Ах, верно, – хлопнул себя по лбу мужчина и подтвердил, – это был Луи Адриан. Защитные уборы так и назывались – каски Адриана.

– И твоя работа спасёт, – тихо проговорила Елена Константиновна, тем самым давая понять, что не в обиде на супруга.

Хоть Вера и была озабочена этой минутной размолвкой, её всё не оставляли мысли о запасах еды. Но снова предложить закупаться впрок она не решалась. Боялась, что мать на смех поднимет. Тем более сейчас, когда она обижена.