Девятый всадник. Часть 3

Ливен подумал, что ему опять придется его «лечить», но нынче он не мог. Не чувствовал в себе такого желания. Слишком много сил потрачено на этот разговор и на те беседы, что предшествовали ему, оставляя в его душе только желчь. А в таком расхристанном состоянии помогать другому – все равно что калечить…

«Желаем вам удачи», – криво улыбнувшись, произнес Новосильцев, и встал первым. За ним, с пожеланиями и светскими улыбками, последовал Кочубей.

Чарторыйский чуть задержался, а потом, не спеша вставая, проговорил, глядя прямо в глаза Кристофу:

«Вы мне определенно нравитесь, граф.

Можете говорить то, что никто, кроме вас, не скажет. Ценное качество, и не столь часто встречаемое. Поэтому я верю в то, что все у вас выйдет».

Ливен не чувствовал себя польщенным столь длинному комплименту, поэтому он лишь поклонился и попрощался с князем, оставшись со Строгановым наедине.

«Я, кажется, понял, кто забирает у меня все силы», – проговорил он, глядя мимо Кристофа. – «Никки, вот кто».

Кристоф вспомнил давешний разговор с женой, жаловавшейся на зависть со стороны сестры.

И в самом деле, свои часто хуже чужих. Сам знал.

«Не советуйте мне отказать ему от дома», – продолжал Поль. – «Я не смогу этого сделать…»

«Как так оказалось, что он настолько близок к вам?» – поинтересовался Ливен.

«Это долгая история, и не знаю, стоит ли ее рассказывать…», – отвечал Строганов.

«Я понимаю», – произнес Кристоф. – «Он вам родня, но стоило ли его вовлекать?..»

«Видите ли», – безразличным тоном откликнулся Поль, наливая воды в стакан.

 – «Никки непременно нужно вручить в руки какое-то дело. Он, в сущности, умен и оригинален, но если его ум простаивает, то он начинает беситься… И ладно, если он просто дерзит. Бывало ж и хуже гораздо, я видел…»

«Я понимаю, о чем вы», – проговорил граф.

«Вот, допустим, скажу я ему: „Убирайся!“, так он сначала запьет, на месяц так, потеряв всякий человеческий облик, а потом пойдет вешаться», – мрачно произнес Строганов. – «И что ж, я душу его погублю? И кто я после этого буду?»

«А губить собственное тело и душу – это хорошо?» – прямо спросил Ливен.

 – «Я же вижу, что с вами творится в его присутствии…»

«Причем здесь я?» – проговорил Поль. – «Я пропащий человек, Христофор Андреевич».

Граф изумленно воззрился на своего знакомого.

«Зачем вы так говорите?» – только и сказал он.

«Вы не знаете, что я делал и творил», – Строганова несло, и Ливен очень этому удивлялся – они же ни рюмки не выпили.