Возвращайся, и я снова надеру твой тощий зад! Его история

– Эй! – внезапно воскликнул Филип, который до этого меланхолично созерцал бегущие друг за дружкой беззаботные волны, облокотившись на нос лодки. – Там что-то приближается!

– Где? – Клаус оставил греблю, расправился во весь свой внушительный рост и приложил ладонь козырьком ко лбу.

Лиз тоже не удержалась и с любопытством вытянула шею, откладывая причитания до лучших времён.

– Вон же! – тыча пальцем в некое неясное пятно вдалеке, с некоторым запалом прокричал мальчик. И тут же рассеяно добавил: – Правда, оно больше не приближается…

– Это потому что мы остановились, – посчитала своим долгом пояснить дозорница, однако этим высказыванием лишь смутила мальчика.

– Да понял я уже… – угрюмо буркнул он себе под нос и снова апатично уставился на море, потеряв всякий интерес к загадочному пятну.

– Ничего, сейчас снова начнёт, – неожиданно подбодрил его великан и вновь принялся размахивать вёслами, да с такой скоростью, что они больше не плыли, а практически скакали по воде, как пущенные ребятнёй с берега голышки.

Безудержный морской галоп – на протяжении которого половина экипажа крепко цеплялась за края борта побелевшими от напряжения пальцами, опасаясь улететь в море – закончился, лишь когда пятно превратилось в различимый невооружённым взглядом кусок суши. Однако до него всё ещё оставалось примерно около трети морской мили. И пока Элизабет с Филипом в расслабляющем бессилии сползли по стенке на дощатое дно, радуясь передышке, Клаус внимательно всматривался в берег, ища потаённые пиратские знаки, свидетельствующие о том, что на этом мертвяке проворачиваются всякого рода сомнительные делишки.

– Чего ты там всё высматриваешь? – раздражённо спросила Лиз, очевидно недовольная выходкой Клауса.

– Пытаюсь понять: свободен мертвяк, или же под чьим флагом он стоит.

При упоминании своего имени квопл внезапно очнулась – что, конечно, удивительно, учитывая, что скачки, мотавшие её туда-сюда по корме, совершенно не произвели никакого эффекта – и вопросительно посмотрела на Клауса наполовину разлепившимися глазами:

– Паф?

– Паф, – улыбчиво согласился великан и полез в карман брюк.