Возвращайся, и я снова надеру твой тощий зад! Его история

Километры тёмных переулков, казалось, слились в один нескончаемый лабиринт, и если бы не юркий проныра, ведущий Клауса непонятно куда, – но лучше бы, конечно, к доктору, для его же благополучия, – то последний точно бы заблудился в нём, наивно считая эту провинцию маленькой. Беготня по улочкам прекратилась только с рассветом, когда они оказались в том самом тупике, где стоял кособокий домишко с испещрённой мелкими дырами дверью. Парнишка вбежал на крылечко, по-свойски отодвинул половик, который укрывал под собой ключ от замка, в два поворота открыл его и вошёл внутрь, а следом за ним влетел Клаус с умирающей девушкой на руках.

– Бабушка! – с порога прокричал в полутёмный коридор мальчуган. – Бабушка!

– Чего горланишь с утра пораньше, шалопай? – глухо отозвалась она скрипучим голосом, донёсшимся из первой боковой двери. Послышался звук сливаемой воды, затем его сменило неторопливое шарканье уже немолодых ног, после чего дверь открылась, и в коридор выглянуло морщинистое лицо с заспанными глазами и торчащими в разные стороны серебристыми волосами.

– Бабушка, сейчас не до этого! – сердито отмахнулся парнишка. – Здесь девушке срочно нужна твоя помощь! – маяча рукой в направлении застывшего истуканом великана, крикнул он.

Сузив подслеповатые старческие глаза, старушка всмотрелась в очертания неожиданного гостя за спиной внука, а затем опустила взгляд на его бледную как приведение ношу, и её лицо мгновенно преобразилось.

– Филип, проводи их в кабинет. Я сейчас подойду.

– Хорошо, бабушка, – с готовностью отозвался мальчик и поманил Клауса в самую дальнюю комнату коридора.

Всё внутреннее убранство комнаты целиком и полностью являлось медицинским. На тонких нитях плетёных веревочек под потолком висели сушенные целебные травы, по углам стояли шкафчики с мутными стеклянными дверцами, за которыми хранились рулоны бинтов, склянки с настойками и мазями, а боковые стены занимали две старенькие больничные койки, делившие их с рабочим столом с одной стороны и порой тумбочек с хирургическими инструментами с другой.

– Положи её на койку, – распорядился Филип и, как только Клаус выполнил распоряжение, изучающее – можно даже сказать профессионально – осмотрел Элизабет, нисколько не смущаясь просвечивающих сквозь влажную ткань сорочки изгибов женского тела.