Возвращайся, и я снова надеру твой тощий зад! Его история

– Ну что? – сухо бросила остановившаяся на предпоследней ступеньке Элизабет, когда её ничуть не менее суровый взгляд схлестнулся со взглядом Клауса.

Он сделал глубокий вдох, затяжно моргнул и несколько недовольно выдохнул:

– Ничего.

Дозорница нахмурилась, однако смолчала. Она преодолела последнюю ступень, тяжёлой походкой недовольного человека дотопала до стула, с размаху опустилась на него и вперилась глазами в Клауса.

– Рассказывай, что произошло в Айдене после твоей поимки. И не вздумай мне врать.

– Больно надо, – проворчал тот и стал монотонно пересказывать события, предшествующие тотальному уничтожению обозначенной провинции.

…Разгоняя полусонную тишину тускло освещённой темницы звонкими чеканными шагами, в свете факела, коптившего поросший мхом потолок слева от решётки Клауса, появилась женщина – капитан корабля повязавших его дозорников. Она сняла с пояса вязанку ключей, выудила нужный, отварила решётку и вошла внутрь.

– Что с Морганной? – с порога мрачно осведомился пойманный пират.

Он очнулся здесь в полном одиночестве, и, как следствие, ничего не знал о судьбе своей команды. Но, если быть до конца откровенным – его интерес распространялся лишь на озвученную персону. Другие снисходительности великанатак и не снискали, даже несмотря на внушительный срок совместного плавания. Скорее наоборот –после недавнего он был готов лично отправить каждого из них прогуляться по шаткой доске над стаей голодных акул.

Лицо дозорницы озадаченно вытянулось.

– Морганной? Разве среди твоей команды был человек с таким именем?

– Что с моим капитаном? – раздражённо процедил Клаус, пытаясь унять колотящееся в ожидании дурных новостей сердце.

Женщина бесстрашно подошла к лавке, на которой сидел ожидающий ответа и совершенно не обременённый какими-либо оковами узник, села рядом с ним и сочувственно накрыла своими мягкими тёплыми ладонями его окаменевшую руку, до хруста сжавшую деревянный край.

– Мы не нашли его тела. Скорее всего он погиб.

– Проклятье! – голос предательски надломился, и демонслеер за этот день больше не проронил ни слова.

Дозорница посидела с ним ещё какое-то время, выказывая свою молчаливую поддержку, затем встала и покинула темницу, напоследок окинув Клауса взглядом, полным печали. До утра следующего дня его более никто не побеспокоил, оставляя один на один со своими мыслями.

– Как ты себя чувствуешь? – первым делом искренне поинтересовалась дозорница, войдя в камеру после завтрака.