Иван да Маруся. Сказка

Да уж, шикарный список!

После всех пунктов списка были написаны имена предполагаемых невест. И рядом с каждым именем стояли галочки – где-то больше, где-то меньше их было. И самое большое количество баллов набрала не к ночи будь помянута Шишанида. Иван-царевич поморщился. Пусть он и выторговал себе отсрочку, но это лишь временно. К лету папенька настоит на своем. И нужно предоставить ему достойную альтернативу Шишаниде Шишковне, иначе и впрямь придется жениться на той…

Иван-царевич задумчиво свернул свиток.

Неужели не найдется на всем белом свете девицы, рядом с чьим именем встанет в ряд большее, чем у Шишаниды, количество галочек? Что ж, у него было три месяца, чтобы найти такую.

***

На следующее утро в другом семействе царило оживление. Вдовствующая боярыня Афанасьева была разбужена в неурочный час срочной депешей из царского терема, содержание которой мало того, что прогнало сон с ее чела, но и заставило с оптимистичными криками ворваться в светлицу своих дочерей.

Громкими фразами она приступила к выражению своего неуемного восторга и упоения, мешая юным девицам досматривать сладкий утренний сон.

– Марфушенька! Матрёшенька! Радость-то какая! Девоньки! Просыпайтесь! Дел по горло!

Из-под одного цветастого одеяла высунулась босая нога и недовольно пошевелила пальчиками. Не менее пестрое одеяло было натянуто на голову второй барышни, издающую недовольные звуки.

– Вы послушайте, послушайте! – не унималась боярыня Афанасьева.

 – Проснитесь, говорю!

И она бесцеремонно сдернула с дочерей одеяла.

– Ну мама! – недовольно пошарила вокруг себя Марфушенька, не открывая глаз.

– Ну мама! – в унисон сестре промямлила Матрёшенька, тоже вслепую пытаясь укутать ноги подолом ночной рубахи.

Услышав реакции дочерей и сочтя их достаточно вразумительными, боярыня Афанасьева перешла к источнику своей бурной радости.

– Сегодня получено письмо! – известила она.

– Угу, – ответила Марфушенька, зевнув.

– Ага, – аналогично отреагировала Матрёшенька.

– Из царского терема, – дрожащим от счастья голосом добавила их маменька.

– Ого, – сестрицы ответили хором, но без энтузиазма и по-прежнему не открывая глаз.

– Просыпайтесь же! Девочки! Это же радость! – боярыня Афанасьева потормошила каждую дочку.

– Надо думать, – пробурчала Марфушенька.

– Из самого царя, – вяло добавила Матрёшенька.