Иван да Маруся. Сказка

Осколки украсили ковер под ней ярким асимметричным узором и весело заблестели в лучах солнца.

– А ну хватит посуду портить! – прикрикнула царица Марья, прекратив притворяться читающей. – Я тебе говорила, не согласится он, – добавила она в сторону супруга.

– Молод еще – с отцом не соглашаться! – огрызнулся Кащей.

– Вы, папенька, воспитывали в детях своих разумность и самостоятельность, – Иван откинул белокурую челку, упавшую ему на глаза.

– Это верно, – поддакнула царица. – Однако, сынок, не стоит так с отцом разговаривать.

– Да, маменька, простите, папенька, – проговорил Иван-царевич с некоторым клокотанием в интонациях.

– Что-то незаметно раскаяния, – пробурчал Кащей.

– Попробую еще раз, – согласился сын и глубоко вздохнул в попытках говорить голосом послушного отпрыска. – Простите, папенька, что так эмоционально не соглашаюсь с вашим решением женить меня на кикиморе.

– Цыц!

– И довожу до вашего сведения спокойным и ровным тоном наследника царского рода, что жениться на указанной девице я не буду.

И царевич щелкнул каблуками, склонив чрезмерно почтительно голову перед родителем. Кащей побагровел. Марья неслышно подошла со спины к супругу и положила ладошку ему на локоть, сдерживая взрывную реакцию.

– Но, сынок, жениться действительно надо, – умиротворяюще проговорила она. – Дело это не личное, дело государственное. И нужно подойти к нему с большой ответственностью. Тебе, как ты сам заметил, уже двадцать один год, мы с отцом твоим не вечны, тебе весьма скоро предстоит править Тридесятыми Землями, и в этом очень важно иметь надежный тыл.

– Ну да, с кикиморой, – буркнул Иван-царевич. – Ответственно заявляю, что наследников у меня от такой супруги не будет.

– С лица воду не пить, – фыркнул Кащей.

– А может, ты уже глаз на какую дочку боярскую положил? – царица Марья снова похлопала мужа по локоточку, ибо у него брови уже в единую линию на лице сошлись.

– Еще не хватало! – все же высказался царь, однако более ничего не добавил.

– Ни на кого я глаз не положил, – пожал плечами тот. – Мне конкретно эта Шишанида поперек горла стоит.

Его вновь передернуло от воспоминаний.

Царица подошла к буфету и налила в три кубка янтарной жидкости, хранившейся в кабинете царя на случай взвинченных нервов. Молча подала мужчинам бокалы, а потом и сама пригубила. В тишине прокуковала кукушка в ходиках. И все трое дружно посмотрели на часы.