Оно-но-Комати

»

Перед тем, как я села в повозку рядом с тётушкой, мы обнялись; Акайо утёр мои слёзы и прошептал:

– Ты подарила мне печаль своего сердца, и я безмерно рад этому, потому что ты позволила себе поделиться со мной частицей себя. Это – редкий дар, потому что чаще всего люди ходят закрытыми друг от друга. Когда будешь вновь в Киото, приходи в храм Будды, там ты найдёшь меня.

– Но…я никогда больше не приеду в Киото, – возразила я.

– Не зарекайся. Человек никогда не знает, куда приведёт его истина.

– Что такое «Истина»?

– Это то, что мы носим здесь же, рядом со своим сердцем.

Я увидела, что тётушка Акира выказывала явные признаки нетерпения. Беспощадное Солнце палило, и жара обещала стать ещё сильнее. В моих краях климат более умеренный, чем здесь – сказывалось влияние Океана.

– Оно-но, нам пора уезжать! – строго сказала тётушка.

Затем она улыбнулась и взглянула на монаха.

– Простите нас, г-н Акайо, нам нужно спешить. Спасибо Вам за лекарство, я уверена, моя младшая сестра Мий-око, скоро поправится.

Повозка тронулась, а я долго смотрела назад туда, где быстро уменьшалась фигурка монаха в мантии цвета шафрана.

Мне стало так грустно, и я прошептала те слова, которые прочла на дне своего сердца:

«Пытаясь сэкономить время,

мы так стремительно опережаем его,

Что приходится тратить его впустую,

Ожидая, когда нас

Нагонит жизнь….»

– Что ты там бормочешь себе под нос? – спросила меня тётушка.

Я утёрла слёзы и ответила:

– Ничего. Я просто пожелала г-ну Акайо счастья.

– Воистину, странный ребёнок, – прошептала тётушка.

Мы продолжили наш путь, но меня уже совсем не интересовала красота окружавших меня пейзажей, я бросала быстрые взгляды то на тётушку, то на сестёр, и на какой-то миг мне показалось, что я не имею ничего общего с этим миром, что на самом деле всё это так далеко от меня.

Это впервые испытанное мной чувство впоследствие возвращалось ко мне неоднократно. Я вспоминала молодого самурая Тэкэо, и мне становилось как-то не по себе.

«Я так и не увидела императора», – с досадой подумала я, прекрасно понимая, что вся эта дерзкая выходка не имеет к моей внутренней сути никакого отношения. Так бывает, когда ты мысленно отрываешься от земли. Образ опавшей сакуры в саду с беседкой явился для меня каким-то зловещим предзнаменованием. Мне ни о чём не хотелось думать, и почему-то где-то в душе подспудно жила надежда того, что с мамой всё в порядке, и не было никакого письма, извещающего о её болезни.