Опергруппа в деревне

Я даже хотел было цыкнуть на него, ведёт себя совершенно по-свински, но не успел…

Утренняя гостья развернулась, небрежно подхватила глиняную миску сметаны и с размаху надела её ему на голову! От неожиданности обалдели все… Когда дверь за красной девицей закрылась, Митя тихо подал голос:

– Манька энто, кузнецова дочь, кажись, вспомнил… Никита Иванович, а за нападение на сотрудника милиции пятнадцать суток дают?

– Это если он при исполнении, – автоматически откликнулся я. Наша эксперт-криминалистка сдержанно хихикнула:

– А ведь бой-девка! Жаль, Васеньки моего нет, стока сметаны зазря пропадает… Наливай, что ли, участковый!

Через минуту мы уже в голос хохотали всей опергруппой.

Причём осметаненный Митяй веселился больше всех…

* * *

После завтрака Яга направилась с ответным деловым визитом к старосте – решить вопросы более полного благоустройства и харчевания, вернуть нашу телегу со всем скарбом, сдать кобылу в общественный табун, ну и прочие моменты… Меня же понесло осматривать окрестности, а в экскурсоводы, естественно, набился, так сказать, бывший местный житель, а ныне младший сотрудник нашего отделения.

Причём маменьку навещать он категорически отказался, что симптоматично…

– Она ить как за стол усадит, так и не выпустит до вечера! Потом небось соседок позовёт, мной гордиться вслух будет, а мне и неудобно… Что ж мы, за-ради славы личной на фронте общественном живота своего не жалели, грудью ворога останавливали, задом тыл крепили?

– Мить, а попроще как-нибудь…

– Попроще никак, Никита Иванович, – развёл лопатообразными руками этот долговязый болтун, – ибо, по совести говоря, чую: зря я вас с бабулей на деревню зазвал… И развлечь-то вас нечем, и культура не та, и как-то отвык я от эдакого примитивизму.

Томит душеньку, сердечко ломит, и вот здеся, под ребром, предчувствие некое…

– Положительное?

– Никак нет, скорее резус отрицательный, – убийственным тоном опытного патологоанатома заключил он.

Мы только-только вышли за село к лесу.

Справа речка, слева бор, за деревьями невысокий терем, и… чёткие следы в подсохшей грязи на тропинке. Видимо, на днях был дождь, и глубокие лужи высохли не везде, одну из них пересекали ясно отпечатавшиеся носки узких мужских башмаков. Причём именно носки, словно кто-то пробирался на цыпочках в сторону терема…

– Чьи хоромы? – невзначай полюбопытствовал я.

– Энти? – Митяй рассеянно прикрыл ладонью глаза от солнца. – Дык, известное дело, бояр Мышкиных старый дом.