За чьи грехи? Историческая повесть из времени бунта Стеньки Разина

) и в которых она оплакивала отца и свои семейные несчастья.], заключенная в царском терему и ожидавшая пострижения в черницы, плакалась на свою горькую долю:

Ино мне постритчися не хочет.

Чернеческого чина не сдержати,

Отворити будет темна келья –

На добрых молодцов посмотрити…

Хоть посмотреть только! Да не из терема даже, а из монастырской кельи…

– Воинушко! Свет очей моих! – тихо вскрикнула девушка, когда, сбросив с себя охабень и шайку, перед нею, словно из земли, вырос тот статный молодой человек, которого утром мы видели в столовой избе и которого царь Алексей Михайлович назвал Иваном Воином.

Девушка рванулась к нему. Это было очень юное существо, лет шестнадцати, не более. На ней была тонкая белая сорочка с запястьями, вышитыми золотом и унизанными крупным жемчугом. Сорочка виднелась из-за розового атласного летника с широкими рукавами «накапками», тоже вышитыми золотом с жемчугами.

– Вот не ждала, не гадала…

Пришедший молчал. Он как будто боялся даже заговорить с девушкой и потому обратился прежде к старушке-мамушке, вставшей со скамьи при его появлении.

– Здравствуй, мамушка, – тихо сказал он.

– Здравствуй, сокол ясный! Что давно очей не казал?

Пришедший подошел к девушке. Та потянулась к нему и, положив маленькие ручки ему на плечи, с любовью и лаской посмотрела в глаза.

– Что с тобой, милый? – с тревогой спросила она.

– Я пришел проститься с тобой, солнышко мое! – отвечал он дрогнувшим голосом.

– Как проститься? Для чего? – испуганно заговорила девушка, отступая от него.

– Меня государь посылает к батюшке и к войску, – отвечал тот.

Девушка, как подкошенная, молча опустилась на скамью. С розовых щечек ее медленно сбегал румянец. Она беспомощно опустила руки, словно плети.

Теперь она глядела совсем ребенком. Голубые ее с длинным разрезом глаза, слишком большие для взрослой девушки, смотрели совсем по-детски, а побледневшие от печали губки так же по-детски сложились, собираясь, по-видимому, плакать вместе с глазами.

– Для того я так давно не был у тебя, – пояснил пришедший, – таково много было дела в Посольском приказе.

Девушка продолжала молчать. Пришедший приблизился к ней и взял ее руки в свои. Руки девушки были холодны.

– Наташа! – с любовью и тоской прошептал пришедший.

Девушка заплакала и, высвободив свои руки из его рук, закрыла ими лицо.

– Наташа! – продолжал он с глубокой нежностью. – Если ты любишь меня…

При этих словах девушка быстро встала, как ужаленная.