За чьи грехи? Историческая повесть из времени бунта Стеньки Разина

Вот, видишь, где рай?

– Вижу токмо, дитятко мое, что дивные творения рук Божиих, – задумчиво проговорил государь, – а где уж нам, грешным, рая достигнуть в сей жизни! Хоть бы после смерти Господь сподобил нас рая пресветлого своего.

Он замолчал. Слышны были только благочестивые вздохи мамушки.

– Что, мамка, вздыхаешь? – спросил ее государь.

– О грехах, батюшка-царь, – отвечала старушка.

Послышался шорох атласного платья, и в дверях светлицы показалась царица Марья Ильишна, как ее тогда называли, а не Ильинишна.

Софья соскочила с колен отца и бросилась к матери.

– Ах, мама! Что мы тут с батюшкой читали! И об рае, и об Ефропе, и об людях без голов! – торопилась, почти захлебываясь, будущая правительница Русской земли.

– Где же вы таки чудеса вычитали? – улыбалась Марья Ильишна.

– А в той книге, что ты мне дала, «Книга, глаголемая Лусидариус».

– Так и есть таки люди, что без голов? – недоверчиво спросила царица.

– Есть, мама, только у них очи на плечах, а вместо уст и носа на персях по две диры.

– А чем же они едят?

– Должно быть, мама, этими дирами.

– А где они живут?

– В Индейской земле, мама. И есть там люди об одной ноге.

Алексей Михайлович тоже подошел к царице.

– Что, Маша, слышно о протопопе Аввакуме? – как-то робко спросил он, не смея взглянуть ей в глаза.

– Во узах сидит мученик-святитель, на чепи у Николы на Угрешу! – как бы нехотя, но с нервной дрожью в голосе отвечала царица.

– Ты спосылала к нему?

– Спосылала не раз.

– От меня?

– От тебя и от себя: твоим царевым словом умоляла.

– И что ж он?

– Стоит так, чепью окован, руки горе: «Не соединюсь, – говорит, – со отступниками: он, говорит, – мой царь, мой! Я, – говорит, – не сведу с высоты небесные руки, дондеже Бог его отдаст мне!» И ручки так к небу простирает: «Не сведу, – говорит, – рук с высоты! Не сведу!» Это он к тому, что будто тебя у него отступники отняли.

– Ох, Маша, тяжел мой крест, крест царев! – горько покачал головой Алексей Михайлович. – Тяжела шапка Мономаха! Кто прав? «Где истина?» – повторяю я с Пилатом: «Что есть истина? Иисус же ответа не даде». Помнишь это, Маша?

И царь, задумавшись, повернулся и направился к себе.

– А что молодой Ордин-Нащокин? Так и не сыскали? – кликнула ему вслед царица.

Но Алексей Михайлович ничего не ответил.

VI.