Державный плотник

Когда молодые приблизились к дверям, то посаженый отец, взяв Ксению за руку, проговорил обрядовые слова Аркадию:

– Сын наш! Божиим повелением и благословлением матери твоей велел тебе Бог сочетатися законным браком и поять в жены отроковицу Ксению. Приемли ее и держи, как человеколюбивый Бог устроил, в законе нашей истинной веры, и святые апостолы и отцы предаша.

У дверей сенника молодых встретила сваха в шубе, вывороченной кверху шерстью, и снова осыпала их льняными и конопляными семенами:

– На ребяток, на девочек… на ребяток, на девочек…

А в сеннике дружка и свещники уже успели поставить венчальные свечи в кад с пшеницею – у самого изголовья брачного ложа.

С лихорадочным трепетом вступили молодые в сенник, где их тотчас же стали раздевать: жениха – дружка, а невесту – сваха.

– Не надо! Не надо! – отбивалась бедная Ксения, закрывая вспыхнувшее личико руками.

– Ах, мать моя! Срам какой! Не дается! Да это по закону, по-божьи… – возилась около нее сваха.

– Не надо! Не надо! Пусти!

– Ах, озорница! А потом сама будешь благодарить…

– Не надо! Пусти! Пусти!

Напрасно! Сваха была не такая женщина, чтоб отступить от закона.

Она сделала свое дело… и – «чулочки сняла».

Дружка и сваха тотчас оставили сенник.

– …В застенок повели Ксеньюшку, – сострил князь-кесарь, когда молодых повели в сенник.

В доме идет пир горой.

Но на дворе тихо-тихо.

Когда в доме свадебный пир достиг апогея, к дверям сенника подошел дружка.

– Все ли в добром здоровье? – громко спросил он.

– Все в добром здоровье, – послышался ответ через дверь.

– Слава Богу! – прошептал дружка.

Через минуту он торжественно входил в пиршескую хоромину.

– Возвещаю! – торжественно произнес он. – Между молодыми доброе совершилось!

9

В то время, когда на Москве, в доме Трубецких, справлялась веселая свадьба, а в Преображенском приказе, в застенке, кнут и дыба справляли свое страшное дело, в это время Державный Плотник делал первые, к несчастью, неудачные попытки царственным топором «прорубить окно в Европу».