Красная надпись на белой стене

– Авишаг! – прокричал Даниэль, – подай воду – умыться с дороги дорогому гостю!

– Несу, несу, – радостно ответила Авишаг, повторением слов подражая мужчинам, поставила на лавку таз с водой, а рядом положила чистое полотенце.

– Узнала молодца? Каков, а? – воскликнул Даниэль.

– Узнала не сразу! Солидный стал, раздобрел, одет богато, и карета под стать. Видно, хорошо живется в Ниппуре, должность прибыльная, – проговорила Авишаг и бросила короткий взгляд на мужа.

– Вы по-прежнему молоды, тетушка Авишаг! Красота при вас! – широко улыбаясь заметил Акива.

– Ах ты льстец! Выучился манерам. Видно, должность требует! – заметила Авишаг и подмигнула дамскому угоднику.

– Да что ты, женушка, Акива наш от молодых ногтей отличался любезностью! Природный дар у него!

– Скорее рассказывай, дорогой ты наш гость, на ком женился, какие детки народились, как семейству твоему в нашем прежнем ниппурском доме живется, что в саду произрастает! – зачастила Авишаг.

– Ну, это всё потом, Авишаг, а сейчас нам с Акивой разговор важный предстоит, потому оставь нас, женщина!

– Эх, муженек, может, от племянника наберешься учтивости! – досадливо бросила Авишаг и, поджав губы, вышла.

***

– Покуда есть у нас общие дела, поживешь у меня, – сказал Даниэль, – хоть и скромен мой нынешний дом, а места хватит.

– Благодарю душевно, но я уж остановился в самом Вавилоне, у бывшего клиента моего, Асаф его звать, – ответил Акива, – может, слышал о таком?

– Не припомню. Я всех богачей в Вавилоне не знаю.

– Вполне. Дом у Асафа просторный. Он вдовец. У него две дочки-близняшки, юницы еще, зовут Рина и Пнина. Мое изрядно развившееся профессиональное предчувствие говорит мне: семейство это будет нам в помощь. Рина и Пнина уж успели мне кое-что любопытное прощебетать. Милые крошки, нежный возраст.

– Поговорим о нежных крошках чуть позднее. Из моего письма ты знаешь главное – по неизвестной причине умер Валтасар.

– Нас будет интересовать только дело о смерти монарха?

– Есть еще кое-что, о чем я не писал тебе. Осквернены священные кубки, вывезенные великим Навуходоносором, отцом Валтасара, из иерусалимского Храма. Прежний монарх хранил драгоценные сосуды в неприкосновенности во дворце.