Воскресенье. Книга вторая

– Ох, Нинель, – тяжело вздохнула Женя, снова вернувшись на стул и сжав в руках пилотку, – ну, во–первых, меня попытались убить и, скорее всего, попробуют еще раз, а во-вторых, я, кажется, влюбилась, – смущенно покраснев, закрыла лицо руками Женя.

– Ох, вот это да! – Загорелись глаза у Нинки. – Я вообще страсть как люблю такие истории, так что, давай рассказывай. На, ешь, – взяла она из вазы конфету, сняла обертку и силой запихнула в рот подруге, – вот теперь вещай! А, нет, чай.

– Сядь ты уже! – Вернула ее на место Женя.

– Ага, ага, – не сводя азартно загоревшихся глаз с подруги, закивала Нинка, – говори уже, лопну сейчас.

***

– Жень… – только и смогла произнести девушка, когда Круглова закончила рассказ, – это… Необъяснимо вообще, ты действительно хочешь идти до конца? – Уже без улыбки спросила Нина, ерзая на кровати и сжимая в руках подушку. – Тебе бы домой, там спокойнее, Жень.

– Я это дело доведу до конца, – твердо ответила Круглова, – чего бы мне это не стоило.

– Жень…

– Она не убийца! – Воскликнула Круглова так, что Нина испуганно вздрогнула. – Я видела ее глаза, она не могла, не могла!

– Но в деле же черным по белому написано, произвела выстрел, – уселась в позе турка Нина.

– Да мало ли, что там написано, Нинка Иванова. Я разберусь. Волков бояться, знаешь…

– Мда, – глядя вдаль, ответила Нина, – родители очень переживают, Евгения Марковна. Домой – то не тянет совсем?

– Нет, – соврала Женя, чувствуя, как ком покатил к горлу, – вот как–то так.

– Чу, ух ты! – Радостно улыбнувшись, захлопала в ладоши Нина. –Вот я преступница, конечно. Жень, а меня Бекетов замуж позвал, – смущенно опустив голову, сообщила девушка.

– Подожди, кто? – С улыбкой спросила Женя.

– Бекетов, – буркнула Нинка, отвернувшись к стене.

– Ааа, это тот, который…

– Которому ты голову разбила! – Расхохоталась Нинка.

– Вот это да, – протянула Женя, – а ты?

– Я сказала, подумаю.

– Правильно, – одобрительно кивнула Женя.

– А ты? – Выразительно уставилась на нее Нинка.

– А чего я?

– А ты что?

– Нет, никогда, да это же сплошная антисоветчина, клеймо ставить негде.

– Ну и дура, – показала язык Нинка и ударила Женю подушкой. – Дура, дура.

– Ну, держись, негодяйка.