Воскресенье. Книга вторая

Офицер, подойдя к девушке в рваной, испачканной в крови рубахе, обвисших штанах, говорит по-русски: «Если она убежит, я вас всех перестреляю. Поняли?»

И ушел. Солдаты, повернувшись к ней, сказали: «Беги!». Та, переминаясь на босых ногах, отрицательно кивает головой. «Беги! Ты еще можешь сражаться».– «Нет». «Я тебе приказываю – беги! Как тебя зовут?» – «Рита». – «Беги. Мы победим. Потому что бьем без промаху – наши пули летят от сердца…»

Они прикрыли ее от пулемета. Сказав: «Прощайте, друзья…», Рита Бондарь бежала, и спустя сутки непрерывного бега, уставшая, голодная, без сил, дошла до своих частей…»

– …И поедем мы в тыл, – выкатив глаза, хлопнула в ладоши Ангелина.

– Война повсюду. Нет его, тыла, – ответила Рузиля, насупившись.

– Ооо, сама придумала? Или подсказали? – Издевательски спросила блондинка.

– Нет, не придумала, это Эренбург.

– Кто? Оренбург?

– Оренбург, сама ты Оренбург! – Возмущенно воскликнула Рузиля. – Совсем дура, эйе ме?

– Ме, – кивнула Ангелина и рассмеявшись, пихнула в бок лежащую Риту, – бульбаш, кто такой Эренбург?

– Лошадь татарская, отстань, Портнова, дай поспать, – недовольно откликнулась брюнетка, перевернувшись на бок, – дура.

– Не дура, а авантюристка, – хихикнула Ангелина, обняв колени, – ладно, татаро-монгол, не обижайся, я же любя. А в Оренбурге у меня тетка жила, когда–то. Я даже не помню ее путем.

– Я родилась там недалеко, – также обняв колени, ответила Рузиля, – рядом совсем, в деревне. Авылда, эх.

– Эх, хорошо в деревне, – мечтательно сказала Ангелина, – скучаешь, да?

– Эх, да, – грустно опустила голову Рузиля, шмыгнув носом.

– Ну, давай, не грусти, – пододвинула к ней котелок с жареной, речной рыбой Ангелина, – давай кушать, Рузиля апайка. У меня в школе девочка была, мы ее так называли. Она по-русски ни бум–бум, и все апай да апай, – захихикала девушка в кулак, – ну, мы ее потом ругаться научили, и она апай, бл, апай…

– Уф, собакалар! – Рассмеявшись, воскликнула Рузиля. – Не могли чему–нибудь нормальному научить, дуралар.

– Да чему я научу, татарскому что ли? – Покрутила пальцем у виска и развела руками Ангелина, обернувшись к Рите. – Спит.

– Кушай, й?р?гем, – татарка пододвинула котелок к молчавшей все это время Лене, но та лишь проводила его безучастным взглядом. Она не могла произнести ни слова – тишина воцарилась в ее мире с той самой секунды на набережной Дугавы, когда Отто повернулся к ней, и Лена едва не взошла к виселице.