Линейцы

В конце концов, он прекрасно отдавал себе отчёт, кто тут на самом деле главный и чего стоит каждый из них на передовой.

– Просто хотел немножечко понравиться, – вслух бормотал он себе под нос, в позе лермонтовского Печорина встав у входа в пещеру и любуясь звёздами над головой.

На Кавказе они невероятно яркие, разноцветные, пульсирующие, как на картинах Ван Гога, и благодаря высоте гор кажутся удивительно близкими. Так что если, к примеру, падает звезда, то спешишь не загадать желание, а сразу подставить ладонь…

– Ты чего всколготился-то, офицерик? – бесшумно подошёл дед Ерошка, и в голосе его не было ни укора, ни насмешки.

– Дедуль, вот оно мне… как бы поделикатнее выразиться… матом нельзя?

– Нельзя, в секрете стоим, а на речь-то матерную всяка нечиста сила, знаешь, как падка?

– Ши-кар-дос… – У Василия реально пухла голова от всех этих местных закидонов.

– Энто чё значит-то? Поди, богохульствие какое? – заинтересовался старик, мысленно перекатывая новое словно на языке, как горошину. Потом коротко рассмеялся: – Тока долго не стой. Тут, бывалоча, по ночи демоны горные низко летают. Коли взглядом с человеком встретятся, так того-от прям на месте и разорвёт!

И хотя студент двадцать первого века был готов до хрипоты дискутировать с пожилым пластуном века девятнадцатого на тему мифов и заблуждений, но что-то в глубине души подсказывало ему: этот теологический спор не выиграть.

Люди ещё разговаривали на одном языке, относительно понимая друг друга, но между ними уже не могло быть безоглядного доверия. Одни ни за что бы не приняли всерьёз суеверия и колдовство, а другие отвергли бы технический прогресс, как, по сути, ту же самую необъяснимую магию.

– Однако на боковую пора. Ты бы сабельку-то оставил, гремит почём зря. И вона, ружьишко возьми. Стрелять-то, умеешь?

Барлога уже открыл было рот для достойной отповеди, поскольку отлично стрелял из пневматической винтовки в тире, но вовремя опомнился.