Линейцы

Втайне ни тот ни другой себя нисколечко виноватыми не считали, но раз уж действия разворачивались таким вот причудливым образом, следовало всё-таки соответствовать. После минутного размышления ребята принесли устные извинения строгому, но справедливому дедушке со смешным именем, после чего проследовали за ним к дальнему ряду костров.

Казаки традиционно ставили свои шалаши поближе к коням, подальше от начальства, одновременно охраняя военный лагерь. Считалось что вольные джигиты (они же абреки, разбойники, хищники, налётчики, волки и прочее) на большие отряды нападать не дерзают, но украсть лошадей или похитить неопытного зазевавшегося солдатика вполне способны.

Терцы охотно дали гостям место у костра, где на огне вкусно попыхивала обычная ячневая каша с луком, салом и дымком. Если вспомнить, что тот же Заурбек с утра ограничился чашечкой кофе, а потом отказался есть лаваш с козьим сыром, то парень настолько изголодался, что никак не отреагировал на наличие в каше нехаляльного[14 - Здесь: не приготовленного в соответствии с мусульманскими законами.

] продукта. Кто-то даже ухмыльнулся на этот счёт, но в целом внимания заострять не стали: не принято. Казаки в массе своей весьма деликатный народ. Меж своими так вообще жуть какой вежливый.

Да и как иначе выжить в сообществе жилистых, брутальных мужчин, когда у каждого кинжал на поясе, шашка на боку и ружьё за плечами? Собственно, у них и женщины такие же: первыми бьют не задумываясь и сдачи дать не скупятся.

Дети и старики отдельная тема, мы к ней потом ещё вернёмся.

А за плотным ужином, да стаканчиком кислого чихиря[15 - Чихирь – молодое неперебродившее вино.], людей потянуло на разговоры. Любопытствующий коллектив требовал общения.

– Слышь, твоё-от благородие, а чой сейчас поють в столицах-то? – как можно вежливее поинтересовался самый молодой из казачков, на вид едва лет семнадцати.

– В столицах-то? – старательно подражая манерам речи девятнадцатого века, Василий постучал себя кулаком в грудь.

 – Разное поют-с. Но попробую воспроизвести одну мелодийку. Уж простите, нонче не в голосе… Как же там? Кхм, гм… агась…

Я ночной хулиган, я похож на маман, но курю я план,

У меня есть наган, и я типа пьян!

Но я дерзкий зато и всегда в пальто,

Хоть ношу манто!

– Вы с ума сошли, это же песня Билана, к тому же старая, как экскременты мамонта! – зашипел ему на ухо образованный черкес.

– Ну и что? Они-то этого не знают.