Мемуары оборотней

В огромной костюмерной нам могли подобрать костюмы практически любой эпохи, страны, сословия и даже других планет, в зависимости от того, на какие задания забрасывало наших ребят. Вещи были разные: как новые, сшитые по хранящимся лекалам, так и «родные», прямые свидетели истории.

А если было лишнее время на подготовку, то могли и на заказ сшить, тогда одежда вообще идеально соответствовала нужным параметрам и задачам. Наши уродливые костюмерши-гарпии были одновременно модельерами, швеями, дизайнерами и психологами, причем как минимум с докторской степенью.

Пока они собирали нам с Алексом подобающий гардероб, кот, сдержав обещание, с высокомерным видом театрально читал нам новый рассказ Ватсона, который назывался «Бледное лицо». Вот он.

«Я уже писал, что мой друг Шерлок Холмс, уйдя на пенсию, поселился в Суссексе, на берегу Ла-Манша, где полностью посвятил себя пчелам. «Я живу жизнью отшельника в небольшом коттедже над морем, – сообщил он. – Хочу написать «Практическое руководство по разведению пчел», а также эссе «Некоторые наблюдения за отделением пчелиной матки».

Тем не менее мы, поддерживая дружбу, раз в неделю обменивались письмами, а по большим праздникам, например в день рождения королевы, даже посылали друг другу телеграммы. Но с мая 19… года письма его перестали приходить.

Это слегка задело меня, но не более. В конце концов, определенная рассеянность Холмса в быту давно известна. Он мог заболеть, посчитав, что в его жизни ничего не происходит, мог узнать, что летом я сам собирался на отдых куда-нибудь в Уэльс, да и просто забыть.

Однако, когда в начале сентября почтальон вернул мне шестнадцать моих писем нераспечатанными, я проявил некоторое удивление и даже в несвойственной мне манере довольно резко спросил у почтальона: «Что, черт побери, все это значит?»

Но негодяй-ласкар[1 - Ласкар – здесь: индус. В 14–19 вв. так называли матросов или ополченцев индийского происхождения, нанятых для службы на британских кораблях.

Дав наглецу всего лишь полпенса, хотя обычно я бываю более щедр, мне осталось в горечи вернуться в дом, налить бренди и сесть у камина. Разум отказывался верить, что мой друг Шерлок Холмс возвращает мне же мои письма.