Зелёный Вихрь, Жёлтая буря. Часть первая

Поданный гостям обед не уступал по изысканности императорскому. Генерал, умевший по достоинству оценить блюда, был в это раз скуп в похвалах. Совсем другие мысли терзали его. И он вскоре озвучил их.

– Война с тайпинами затягивается. Вскоре мы надолго застрянем у Нанкина, – задумчиво проговорил он, отпив редкого сорта жасминовый чай. – Армия крепка духом, пока получает деньги. А у нас они заканчиваются. Казна в Пекине давно пуста. Но мы должны вовремя платить нашим солдатам. Это мой долг. У тебя хранится часть наших денег, – генерал молча обвел взглядом обеденный зал.

Чжан Сяолунь намек генерала понял с полуслова и тут же вызвал к себе управляющего финансами, господина Сяо Давэя. Увидев столь важных гостей, тот отбил им множество самых почтительных поклонов и застыл, склонив голову.

– Дядя, сколько денег вам выдать? – спросил Чжан Сяолунь.

– В этом месяце двести тысяч лян. В следующем не меньше, – ответил генерал.

– Господин Сяо, немедленно подготовьте необходимую сумму, – отдал распоряжение Чжан Сяолунь.

В ответ господин Сяо раскрыл толстую книгу, в которой записывались все доходы и расходы, дошел до последней страницы и со вздохом выдохнул:

– Мой господин, у нас нет таких денег. Расходы перекрывают доходы.

– Что?! – воскликнул в удивлении Чжан Сяолунь.

– Я не хотел вас огорчать господин Чжан, но это так. Уже три последних месяца. И долги наши растут, – управляющий стоял с согнутой головой.

Отсмеявшись, генерал обратился к племянику.

– В жизни я встречал много странных и смешных людей, но такого, как ты, в первый раз. Как ты сумел прокутить столько денег?!

– Сам не понимаю, – заикаясь от страха, промолвил Чжан.

– Мы доверили тебе наши деньги, а ты промотал их! Тебе мало отрубить голову! Тебя следует разрезать на сто мелких кусочков.

Чжан хорошо знал своего дядю.

– Я все продам, буду есть чешую рыбы, но деньги верну, – клятвенно заверил присутствующих Чжан Сяолунь.

Генерал подошел к племянику, готовому вот-вот потерять сознание от страха, и вырвал с его головы длинный волос.

– Твоя жизнь теперь висит на волоске. Храни и помни, – генерал положил волос в сияющую белизной фарворовую чашку на огромном круглом столе и вышел из обеденного зала.