Казак в Аду

Ни окон, ни вентиляции, одна дверь – железная и надёжная, как в бункере, явно запертая снаружи. На полу некое подобие двуспальной кровати из драных тюфяков и брошенной одежды. По углам мусор, окурки, пустые бутылки, какое-то тряпьё. Особую тоску почему-то наводил одинокий игрушечный медведь – самая новая вещь в помещении. У него были абсолютно пустые глаза и порочная улыбка. Неизвестно, какая фабрика мягких игрушек выпустила в свет этого монстра, но пугал он далеко не по-детски…

– Говоила мне мама, не водись с юсскими майсиками, они тебя хоошему не наусят, они его сами не умеют.

Иван, может быть, и хотел что-то ответить, вступаясь за однобоко критикуемую русскую молодёжь, но не успел – из-за железной двери раздались тяжёлые, шаркающие шаги…

– Я всё маме сказу, – неизвестно кому поугрожала отчаянная иудейка, автоматически передёргивая затвор верного «галила».

То, что вошло в двери, заставило нашу парочку едва ли не присесть от ужаса.

– Ст'еляй, – тихо попросил казак.

– А вдрюк он не антисемит, – с сомнением протянула израильтянка, явно споря чисто по привычке. – Но таки тока 'ади вас – ст'еляю!

Тра-та-та-та-та – по-мальчишечьи оттараторил «галил», посылая в мужчину десяток жёлтых пластмассовых шариков.

Выражение лица Рахиль после такого предательства надо было видеть…

– Руэзлсту ништ афиле ин кейвер! – только и успела выдохнуть она, как была мигом схвачена длинными ручищами маньяка, корявые пальцы с обломанными ногтями так сжали её талию, что израильтянка едва не потеряла дыхания.

– Заюблю басуйманина! – не своим (то есть детским фальцетом!) взвыл багровый от стыда Иван Кочуев, выхватывая из ножен жёлтую пластмассовую шашку. Он уже хоть и предполагал нечто подобное, но всё же обиделся не на шутку, отшвырнул бесполезный клинок и пошёл на врага врукопашную.

Схватка кончилась быстро, его просто отшвырнули локтем, а упал молодой человек очень неудачно. Во-первых, затылком об стену, во-вторых, ещё и подвернув левую лодыжку.

Сдавленный крик Рахиль медленно таял в глухом коридоре…

Когда мужчина любит женщину – это хорошо. Факт, устоявшийся веками до состояния такой банальности, что и обсуждению не подлежит.