Хватай Иловайского!

Я открыл было рот попротестовать насчёт «не понравилось» в ванной, но в этот момент моя милая решительно дёрнула меня за воротник, пригибая к экрану.

– Вот! Вот оно, смотри! Давай ещё раз прокручу!

Моему взору предстала прекраснейшая картина, где ещё сонная Катенька левой рукой откидывает с себя бархатное одеяло и потягивается в обворожительной полунаготе, едва прикрытая тончайшей рубашкой с зелёными кружевами. Встаёт, эдак красиво отставив ножку, семенит к окну, улыбается началу нового дня и… зевает, не прикрыв рот, и, переваливаясь, как медведь в спячку, уходит из спальни, почёсывая поясницу.

– Дурак! – вспыхнув, хлопнула меня по плечу густо покрасневшая Хозяйка. – Ты на что смотришь? Ты сюда смотри, что это?!

В оконном проёме на миг мелькнула серая тень, и экран померк. Потом снова включился, так, словно его какой тряпкой на пару минут занавесили.

– Получается, что кто-то проник ко мне за забор, влез на подоконник, закрыл камеру слежения и засунул под кровать труп. Зачем?

– Может, это взятка такая? – предположил я.

– А-а… в принципе это запросто, местные и не на такое способны. – Катя задумчиво почесала самопишущим пером за ухом. – Ладно, попробую перекинуть копию записи нашим модераторам наверху, может, у них в компьютерной обработке чего выяснится. Да, и по твоему предыдущему вопросу – размножения сегодня не будет, усёк?

– И завтра?

– И послезавтра, и на неделе, и ближе к концу месяца, а с такими весёлыми наездами, может, вообще никогда.

– Чего ж неясного, звёздочка моя кареокая. – Я старательно пытался сообразить, куда она клонит. – Так видно, что сватов пора засылать к твоим отцу-матушке. Да у дядюшки, поди, оно и не застрянет, скажу, куда да когда, он и пошлёт!

– У твоего дяди, как кого посылать, действительно не застревает, – неожиданно помрачнела моя краса, словно облачко скользнуло тенью на её милое личико.

– Сирота? Ох ты ж господи, горе-то какое… – У меня на глаза чуть не навернулись слёзы. Я погладил её по голове, неосторожно коснувшись шишки…

– Ай-й-я-а!!!

– Прости, родная, не хотел…

– Главное, чтоб теперь я хотела! – вздохнув, огрызнулась она и, повернувшись на стуле, сама прильнула щекой к моей груди.