Исповедь задрота

Надо сказать, что Анжелика была девицей инфантильной, блондинкой, но глупо напористой, из тех, кто мозг вынесет, но своего добьётся. Хотя Валеры она так и не добилась, говорила, что Валерина Люся помешала их любви, прописанной небесами. Надо было иметь дьявольское терпение, чтобы заинтересовано кивать головой и удивлённо охать на рассказы Анжелики о том, что ночью кидали снежки в её окно и это приходил Валера. Или, когда в её подъезде мелом писали: «Анжелика, я тебя люблю», то это тоже приходил и писал Валера.

Так вот, сидим мы с Анжеликой в её коммуналке, пьём коньяк с коньячинками, закусываем сосисками, смотрим на прикреплённый к стене календарь с Валерой и мечтаем, как стать звёздами.

Денег в Москве 90-х у народа не было. Жить было тяжко. Анжелику осенило. Пританцовывая, выхватывает из шифоньера шерстяное короткое платье ядовито-розового цвета, надевает его на себя и, кружась, говорит мне, худющему юнцу, что я буду её сутенёром и мы сейчас двинем к гостинице Интурист.

На улице вечер, тепло, лёгкий ветерок гуляет по волосам возвращающихся с Красной площади иностранных туристов, которые с интересом поглядывают на эффектную блондинку и мальчика безусого, на котором болталась кожаная куртка с чужого плеча. Стоим минут 15. Интуристы не подходят.

– Чё стоим, кого ждём?

Последовавший Анжеликин ответ заставил меня пожалеть о моём знакомстве с ней.

– Вы знаете, у меня группа своя танцевальная и я танцоров набираю. У вас хорошие фигуры. Пойдёте ко мне танцевать?

Надо было видеть всю гамму мыслей, промчавшихся в глазах кавказцев. Они даже ключами перестали наигрывать. Нам сказали следовать с ними за гостиницу Националь, которая в это время долго ремонтировалась и стояла тёмным ренессансом.

На нашу беду мимо проезжало такси, из которого высунулась ночная бабочка и крикнула: «Привет, Марат, куда вы повели эту шалаву? Её здесь все знают». «Спасибо, Снежана», – сказал Марат и уже нам: «Ты, короче, вали, пацан, а ты, красавица, с нами поедешь, будем танцы репетировать.

В это время к ним подошёл ещё один кавказец и они отошли в темноту.