Афина. Книга 1

– Кстати, не курят! – Сергей указал на дымящуюся Олесину сигарету, застрявшую, между гордо реявшим средним, и полусогнутым указательным пальцами.

– И, не сердятся на критику, – присоединился к разговору Миша.

– Твою, что ли? – Олеся зло проткнула Мишу взглядом. – Ты сначала помойся и подстригись, а потом критикуй женщин.

Миша покрутил пальцем у виска, и продолжил, на огромном воздушном развороте спортивной газеты, увлечённо изучать составы команд предстоящего футбольного матча.

– На кого думаешь ставить? – затылком спросил Семён, без остановки скользя по кнопкам пульта.

Миша поморщился, и задумчиво глядя в потолок, выдохнул: «Думаю, Спартак сегодня выиграет 3:1. 5ть к одному».

– Олеся! Деньги есть? Поставь на Спартак, 5ть тысяч, – так же затылком, обратился Семён к своей пассии, – я перекину тебе, когда закончу.

– Глупая женщина не способна запомнить столь мудрые мужские рассуждения! Сам ставь! – Олеся отвернулась от любовника.

– Я бы поставил, только ты, запрещаешь мне запустить ИИ в телефон! А мои руки сейчас заняты, и голова тоже! – Семён, набивал программы, рвано поглядывая на сцену.

– Типичное женское поведение – ни себе, ни людям. – Миша протянул руку в сторону Олеси, – дай сигаретку, пожалуйста.

Она хлопнула его по протянутой руке смятой пачкой. – А, это – типичное мужское поведение: критиковать готовку, уборку, воспитание ребёнка, а потом! Дорогая, сделай мне минет!

– Минет, классно, – Миша мечтательно затянулся надломленной сигаретой и, захлопнув крышку потёртой зажигалки, деловито добавил, – Жене, сегодня, надо об этом напомнить!

– Фу, это мерзко, – Олеся вытащила язык.

Все засмеялись, потому что, Мишина жена была толстой, страшненькой, короткой женщиной – без шеи.

– Для тебя, я бы сделала исключение, и позволила бы бесплатно, в качестве гуманитарной помощи, пользоваться прототипом живой бабы, – брезгливо морщась, сказала Олеся.

– А, он и не против, Олеся, – выкрикнул кто–то из ребят.

– Олеся, поставь на победу Спартака 3:1, 5ть к одному.

– Я давно поставила.

– Вот! Ещё и вредные, эти живые женщины, – Миша радостно жевал затухающую сигарету.

– Всё! Больше курить у меня не стреляй.