Контрабандисты

«А зря наорал я на парня, – вспомнил капитан, как наехал на участкового за то, что тот вытащил их из тепла под ливень. – Совершенно верно он все сделал». Чутье сыскаря подсказывало ему, что дело это будет громким и, возможно, подарит ему очередное звание перед пенсией. Он снял трубку и набрал три цифры.

– Лидочка, приветик, – прозвучало неожиданно ласково из его срубленной топором головы.

Ему ответили, он заулыбался, обнажив желтые зубы. Собеседница его, судя по всему, была особой словоохотливой. С минуту он слушал, кивал и только вставлял:

– Да ты что?.

. Не может быть… Надо же…

– Занимать служебный телефон для личных разговоров строго запрещено, – ядовито заметил Купорос и добавил с важным видом: – Мне по двойному убийству звонить должны.

– Ладно, Лида. Потом расскажешь… – поморщился Огурцов. – Тут начальник один звонка ждет. Я что звонил-то: как там с моим паспортом?.. Да-да, моченый с утопленника… Готово? Молодчина! Спасибо… Как-как, говоришь, Горизонт? Ага, спасибо огромное… В обед зайду.

Пока.

Капитан откинулся на спинку стула так, что тот чуть не развалился окончательно. Ну, конечно же. Как он мог забыть? Вот ведь, старый осел… Все мозги пропил. Яков Серафимович Горизонт, директор художественного музея. Пропал без вести года три назад. Уголовное дело возбудили, когда его зам обнаружил пропажу самого ценного, что было в экспозиции, – золотого пасхального яйца. Да, лечиться пора… А дело это он недавно видел.

Он поискал на средней полке, достал зеленую папку, открыл.

Ну да, вот фотка этого жульмана, вот ксерокопия яйца с какого-то буклета, вот сам буклет. Тогда он объявил Горизонта во всесоюзный розыск, дело же не показалось ему явным глухарем, поэтому он не стал сдавать его в архив и не ошибся… «Эх, глотнуть бы сейчас да покурить…» – капитан поднял взгляд на соседа. Купорос что-то сосредоточенно писал и уходить, похоже, не собирался.

Сыщик снял трубку телефона и снова набрал лабораторию.

– Лидочка, а что с яйцами? Тоже готово? Ну, ты просто золото…

С того конца провода ему стали что-то говорить, а он слушал и удовлетворенно кивал.

– Опять! – как кобра, подняв голову от своих бумаг, зашипел сосед. – Сколько можно просить!

– Я по делу разговариваю, – резко перебил его Огурцов, – с экспертом-криминалистом.

– Ли-идочка, что с моими я-яйцами? – передразнил Купорос. – Я по тройному изнасилованию от нее отпечатки уже две недели жду, а этому все мигом.