Гурджиев. Учитель в жизни

Но даже посреди военных действий, в короткие моменты сна или грез от чрезвычайной усталости, во мне возникало странное ощущение, что где-то существует другая жизнь – жизнь, полная смысла. В юности подобные впечатления уже вызывали у меня множество вопросов, и, несомненно, пережитый опыт подготовил меня к тому, что последовало потом.

Я регулярно ходил в клуб «Русский маяк». Там я однажды увидел объявление, анонсирующее серию лекций некоего П. Д. Успенского. Тема была довольно таинственной: «Древняя мудрость Востока, раскрытая через новое течение западной мысли».

Сейчас я не могу сказать, о чем была первая лекция, но один факт остался в моей памяти. Успенский дал нам практические инструкции, поэтому мы могли убедиться на собственном опыте, правильны ли его утверждения. Удивленный таким подходом на первой лекции, я пообещал себе вернуться и на остальные.

Со временем на встречи приходило все больше и больше людей. Меня поражало то обстоятельство, что идеи, становившиеся для меня все яснее и казавшиеся мне излучавшими истину, часто вызывали сопротивление в тех, кто присоединился недавно. Они часто прерывали Успенского, мешая полностью раскрывать свои идеи, что приводило нас, «старичков», в ярость! К счастью, он организовал для нас встречи после лекций, и иногда мы проводили ночи напролет в различных кафе старого квартала.

Чем больше я ходил на эти беседы, тем больше рос мой интерес. Лекции настолько пленили меня, что я решил не отвлекаться ни на что, способное им помешать. Мне действительно открылся новый мир, влекущий меня мир. Я чувствовал потребность стать более уравновешенным – привести в порядок свой дом, образно выражаясь, чтобы смочь непосредственно слышать внутренний призыв, начинавший проявляться внутри меня.

Семья и мои друзья не понимали, что со мной происходит. Для них я просто попал под влияние гуру, шарлатана, и они считали меня безнадежным. Я же чувствовал совершенно обратное, поскольку все больше и больше начинал узнавать о своих недостатках и о нехватке знания в особенности. Я знал, что «время безжалостно», и я не должен откладывать завершение своей учебы, жестоко прерванной войной.